Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 175 – Нора Ольвич

— Военный галеон под флагом Венецианской республики. Это ваше судно?

— Да, герцогиня.

Волнение ещё больше набирало обороты, пальцы коснулись виска, выдёргивая прядь из причёски.

«— только не крути её вокруг уха».

Отпустила ладонь. Словно время повернуло вспять, опять два судна. И снова я не принадлежу сама себе. Или я ошибаюсь?

— А затем, что?

Возможно, уловив тревогу в голосе, накинув мне на плечи, уютный плед, он отвечал, уже действительно, держа меня в своих объятиях.

— Оба судна встанут на охранный рейд возле вашего княжества. Они достаточно хорошо вооружены. На острове будут жить дети и женщины. Их семейный покой и уют — это тревоги и заботы их мужчин, дорогая. Пойдёмте в кают-компанию, вы мне покажите карту острова.

Я пыталась, видит бог, начать привыкать к мужу. Но как всё быстро неслось вперёд. Весь день мы были вместе, и всё больше меня беспокоил мой «долг», как правильно вы вероятно поняли, «супружеский».

Иногда его голос звучал совсем как сквозь туман. Прикосновения, разговоры и совместный ужин, накрытый нам в отдельной каюте. Я словно горела в огне. Мадонна! Я боялась его. Только не могла разобраться: боялась Его — как мужчину?

Или боялась «его» — как самого ответственного момента в моей жизни?

Или всего вместе?

— Мадам Кристин, вы слышите меня? — я вздрогнула от этого обращения, словно к замужней даме.

«— но я ведь замужем».

— Простите, я задумалась.

— Да что с вами? Вы напряжены и совершено, расстроены, расскажите мне о своих тревогах. Пойдёмте, я провожу вас в нашу каюту.

Шаги по коридору и тихая песенка няни, что укачивала малыша Шарля, привели меня словно в себя, но, возможно, ненадолго.

Заходя в каюту, мужчина говорил что-то про камеристку, а я не находила себе места от волнения.

— Не хочу вас смущать, дорогая, но в своём изяществе вы напоминаете мне некий чудесный цветок, который поднимается прямо из лесной зелени, стройный и необыкновенно ранимый. Весь день, вы, очень трогательно взирая на меня, совершенно не замечая этого, крутите пряди волос. Что так тревожит вас?

Целуя мне, пальчики, он становился всё ближе, я слышала его дыхание и готова была стать маленькой невзрачной бабочкой с тем, чтобы улететь куда-нибудь подальше. Его голос стихал, становясь очень интимным:

— Хотел сказать вам, что камеристки у вас сегодня не будет, мадам. Не будет её и всё наше путешествие. Как-то мы об этом не подумали сразу, сборы, они были так стремительны. А после, донна Адория сказала, что вы не захотите чужого человека нанимать, не волнуйтесь, я помогу вам с нарядом. Вы очень напряжены…

Эти слова, они были последней каплей. Взяв его руку в свои ледяные пальцы, прошептала в сумраке каюты:

— Я боюсь вас, герцог. И боюсь того, что должно между нами произойти.

Я не видела его взгляда, боялась поднять голову и заглянуть ему в глаза.

— Донна моя, поверьте, я разделяю все ваши страхи, правда, — слышала его дыхание, оно действительно сбивалось от волнения.

Его большой палец успокаивающе лёг на моё пульсирующее запястье.

— Да? А вы, отчего же? Разделяете?

— Я боюсь ненароком вас обидеть, возможно, причинив вам боль, и навеки оттолкнуть от себя, моя Донна. И этот приказ вашего дяди. Это волнует меня. Чрезмерно. Но всё после.

— Приказ?

Я недоумённо смотрела на мужа.