Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 132 – Нора Ольвич

— Я очень взволнована, а ты Кристин, мне кажется, я скоро дышать не смогу, — слёзы подступили и комком стоят в горле.

— И я, мой Ангел. Очень. Но нам нельзя этого делать, Роммель, он может почувствовать наше волнение. Ему-то ещё страшнее, он впервые всё это видит. Придётся брать себя в руки, дорогая. От нашего спокойствия зависит очень многое.

— Матушка, где она? Я так соскучилась по ней.

— Ты не должна расстраиваться, если она окажется на службе у Её Высочества. Хорошо?

Я чувствовала дрожь девочки. Она еле сдерживала слёзы и рыдания, подступившие, действительно очень близко. Прикоснулась губами к её ушку.

— Ш — ш-ш малыш, ты же сильная, ты была юнгой на судне целый месяц в открытом море. Как можно? Вспомни Одиссея и его путешествия. Младшие близнецы и Макс, что они скажут, если увидят твои слёзы?

— Я справлюсь. Где Уголёк?

— Рядом. Не переживай, поправь шляпку.

А затем взгляд. Его. Взволнованное лицо и всё вокруг исчезло для меня.

Отец. Князь.

Мадам Жана, опиравшись на его руку, замерла в изумлении, разглядывая нас.

— Мадонна. Как же мы жили без них? Как мы могли сомневаться, ехать или нет? Анжелик, подожди, сеньор Рикардо, он поможет тебе спешиться.

Но Роммель, подойдя очень близко к крыльцу, к боковой его части, не обращая ни на кого внимания, он чеканил картинно каждый шаг. Словно понимал, что твориться у нас в душе, встал так, чтобы княжна смогла, перекинув одну ногу, и встать на высокий постамент, под колонну.

Все затихли в изумлении. Девушка, оказавшись на постаменте, спрыгнула на одну из ступеней и, подхватив юбки, побежала к матери с отцом по широкой лестнице. Как грациозно смотрелась её фигурка на фоне дворцовой линии колонн, образ дополняла высокая шляпка с пером и строгая причёска. Как облегает амазонка её статную фигурку.

Первые объятия, и отец спешит уже ко мне.

— Осторожно, ваша светлость. Роммель не любит незнакомцев.

Но жеребец, принюхиваясь, словно всё понимая, прядя ушами, подпустил к себе мужчину, который, протянув ко мне руки, принял к себе в объятия.

— Люблю тебя, девочка моя. Наконец, то ты приехала.

Я спрятала лицо у него на груди.

Комок, что встал в груди и подкатил к горлу, не могла его убрать. Не могла справиться с собой. Рыдания душили, я словно задыхалась. Всё понимая, отец не выпускал из рук, прижимая ещё крепче.

— Ну. Что ты, что ты, не было этих лет, мы забудем про это испытание, моя любовь уберегла тебя.

— В какой-то момент я думала, что уже не увижу больше вас, отец.

Трепет охватил всё моё тело.

А затем чьё-то дыхание коснулось волос. Раздалось недовольное фырканье. Опустило. Как же я могла забыть, кто здесь главный.

— Познакомьтесь, князь, мой новый знакомый, самый влюблённый в меня кавалер. Мой Роммель.

Смешинки в любимых глазах, и оценивавший взгляд.

— Хороший выбор, княжна.

— Слышишь, Ром? Если честно, то это Он меня выбрал. А я влюбилась. Сразу и на всю жизнь.

Отец, поняв подтекст сказанного, неуверенно хмыкнул, приглядываясь ко мне.

Как во сне: в долгожданном и сказочном. Встреча и объятия набирали обороты. Любимые глаза и улыбки. Адория и Жанна.

Младшие близнецы, спрашивающие, откуда такие красивые кони, и что это за порода. Росана, смущённо улыбающаяся, и её слова, произнесённые неосторожно громко:

— Какие вы все красивые, будто другие, очень другие.