Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 25 – Нора Ольвич

Парусиной же видавшей и лучшие времена до уровня третьего этажа мы задрапировали и затянули здание на острове Лидо. Полные его ремонт я планировала сделать примерно месяца за четыре. Он уже начался и идёт полным ходом. Оставляя в большой тайне, для всех жителей страны, что же делается со зданием под пологом из старой парусины.

Думаю, что к ежегодному карнавалу Венецию ожидает новый сюрприз. Но это позже. А сейчас все мои мысли занимал концерт в Оспедале — делла — Пьета.

* * *

Трепет сковывал кончики пальцев. Зал консерватории поражал своей роскошью. Желая доставить нам, несравненное удовольствие Доменико Контарини предоставил нам ложу, что была рядом с ложей его семьи. Небывалая честь.

— А как же вы Донна, вы поедете с нами?

— Не сомневайтесь даже, мы поедем все вместе дитя, места хватит всем, я хочу посмотреть на это чудо вашими глазами и насладиться именно вашими эмоциями. Спасибо другу нашей семьи несравненному Контарини, это такое событие, моя Роза.

«— он мне не друг вовсе», — я хмуро отвела взгляд, не замечая улыбок вокруг, и смущения леди виконтессы.

Слышала шорох и тихий шёпот на хорах, замирая в ожидании улавливала эти звуки, понимая, что юные девы занимают свои места. Зажигались свечи в крытых подсвечниках перед каждой девушкой из хора. Видя лёгкие тени на высоких стенах, я сжимала в предвкушении пальчики виконтессы Иннес д' Ла Вуа, это было завораживающе.

Не обращала внимания на взгляды, направленные на нас, слишком многих в этом зале. Не закрывала лица веером или маской. Любопытных для меня не существовало, они были просто серой массой, заседание при Доже республики научило меня не прятать того, к чему сама еле смогла привыкнуть. Моё лицо, я начинала любить свой облик.

Звучали настраиваемые музыкальные инструменты. Лучшего места для концерта было не найти в целом свете. Акустика гигантского зала поражала своей мощью. Казалось, сейчас рухнут вековые стены здания и ангелы, что пели на хорах, за позолоченными решётками взмахнув крыльями, унесутся в далёкую высь, сопровождаемые звуками органа.

Звуки они лились, вызывая восторг, когда же к ним подключились голоса девушек, меня просто не стало в этом мире. Я не помню по времени, сколько это длилось, моя Душа рыдала от необъяснимого чувства наполненности и очищения.

Нас слегка прикрыла бархатная портьера ложи, мадам Марта зашторила её, дабы скрыть мои слёзы, на которые пялились любопытные, охочие до сплетен обыватели.

Казалось, ничто уже не могло меня удивить. Я немного успокоилась и, глянув в зал, увидела высоко статного мужчину, что не сводил с меня настойчивого взора. Широкоплечий, одетый в тёмно-синий шёлк, очень уверенный в себе синьор, с длинными тёмными волосами, завитыми по последней моде. Его молодая спутница в розовом шёлковом платье с жемчугом, невысокая и слегка пухленькая, лишь только подчёркивала его статность и значимость.

«— очередной… обыватель».

Голос донны Маддалены сообщил мне, что это глава рода Торризи, со своею невестой и сопровождающими их родственниками девушки.

«- Род Торризи, мило, но мне какое дело на них, на всех? Он возможно двоюродный кто-то моего дедушки, ах право не всё ли равно. Всё это так неважно ведь такого исполнения я никогда не слышала, там в будущем, даже когда была на концерте настоящей скрипки Страдивари».