Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 166 – Нора Ольвич

Зайдя в гостиную леди Дениза, охватив взором происходящее, как мне показалось, сразу расставила все акценты, как говориться «уловила главное». И вроде ничего не предвещало грозы, но, однако многие приумолкли, и герцог рассыпался бисером в любезностях к ней.

Улыбка Моно-Лизы скользила по восхитительным губкам хозяйки имения, и она вынуждена была пригласить гостей за стол, отмахнувшись как от чего-то не нужного от льстивых возлияний неприятного ей мужчины.

Милорд Доминго застыл на секунду уловив это на самом тонком уровне. Но голосок его спутницы, он забрал его внимание в чудесный бархат обещанного когда-то счастья.

Я не принимала тему разговора, скажу только, что закуска была отменно приготовлена, глоточек дорого вина из наших коллекции был весьма кстати. Стараясь держать под контролем леди Иннес, чудом понимала, что всё уже подходит к своему логическому завершению.

Я сдерживала её.

Влияла на всё фоном, мысленно придерживая страсти.

В голове иногда начинали звенеть молоточки и кровь прилила к лицу.

— Англичане путешествуют не для того, чтобы увидеть чужие края, а, чтобы понять, как выглядит солнце, — тихий язвительный смех испанки казалось застревал у меня в голове.

— Туманный Альбион, — это так в моде, моя Донна.

Шептал сеньор сидящий рядом.

— Как говорят сейчас в Европе, мужчины там холодны и совсем не помнят о супружеском долге, несомненно их супруги видят бастардов своих мужей на улице, но только не в своей детской.

Тишина.

Ручка несносной молодой особы взлетев «нечаянно» задержалась на рукаве камзола милорда.

Шутки в отношении бездетности королевы Екатерины, что приехала принцессой из Португалии и помогала своему ветреному супругу управлять страной, были отвратительны.

Минуты, они отсчитывали свой ход, я боялась приложить платочек в носу.

«— только не это».

Беседа уже вовсю кружевом вилась вокруг полного собрания Сервантеса в книжном хранилище замка, улыбка милорда Доминго становилась такой, какой мы её не видели никогда.

Лесть, и выпитый алкоголь разжигали его самодовольство.

По знаку леди Иннес прислуга помогла отодвинуть ей стул.

— Я вынуждена Вас оставить, господа.

Мягкая сдержанная улыбка словно в никуда, выдержанная и очень достойная. Хрупкая как веточка жасмина, поднявшись она уже выходила из-за стола. Приборы до этого легли на тарелочку для закуски под идеально правильным углом.

Леди, во всём.

— Я, пожалуй, присоединюсь к Вам госпожа виконтесса.

Полностью отзеркалив поведение леди Иннес вышла из-за стола.

Моему примеру последовали все дамы нашего рода.

И только графиня, задержавшись на мгновение, произнесла фразу, которая была в принципе не приемлема в высшем обществе этого столетия. Не приемлема никогда, ведь законы гостеприимства никто не отменял.

— Сеньоры, мы вынуждены всем вам отказать в гостеприимстве. Я желаю скорого окончания вашего визита. Хочу отметить это не просьба, это мой приказ.

Перед изумлёнными взглядами испанцев из дверей, что вели во внутренние покои вышел вооружённый отряд наших гвардейцев. Они молча рассредоточились по гостиной. Расступившись, выпустили нас из комнаты.

Это был последний раз, когда, обернувшись зачем-то к дочери миледи Иннес с безразличием отметила встревоженные глаза испанского сеньора, следившие за её уходом.