Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 126 – Нора Ольвич

Филиппины были на тот момент безопасны и полностью уже состояли в списках Испанских колоний. Не знаю, что было далее.

Мне казалось в те годы, от меня многое скрывали, боясь за состояние здоровья основательницы рода. Помню, как узнала, что нас покинула княгиня Жанна д' Фуркево. Как в оцепенении прощалась мысленно с подругой, отправляя её на перерождение. Прося Вселенную о встрече с ней в последующих жизнях. Надеясь обязательно распознать её среди многих. Я не жила последующие месяцы, провалы в моей памяти, которая возвращала меня на тот мост в Тулузе, беспокоили слишком многих. Лекарь был постоянно в моём сопровождении.

Я будто вскользь слышала про малярию и погибшие семьи благородных европейцев в Испанской Ост-Индии.

Эту информацию сейчас невозможно восстановить, наверное, даже при самом большом желании никому не удастся найти потомков графского рода Вальде-Эсе ла Куэва.

Но был указ герцогини Франсуазы Немур, я видела его своими глазами, в котором она признаёт Анри своим сыном, а также всех его потомков, своими прямыми родственниками и наследниками.

Уставшая смотрела на замерших девушек. Мой рассказ вымотал меня основательно.

— Придумайте что-нибудь с документами, я буду одной из Альбуркера, пусть граф Анри Вальде-Эсе ла Куэва будет моим пра-пра дедом. Только в указе герцогини необходимо прописать, что воспитанием всех потомков этого благородного испанского рода, особенно женского пола, должны заняться прямые потомки рода д' Фуркево.

Засыпая, понимала, что возможно задала невыполнимую задачу им всем. Но думаю, это была единственная правильная ниточка. Маленькая графиня Каталина Рене-Де Вальде — Эсе ла Куэва должна будет возродить этот род в память о его основателе.

'— спасибо мой Князь, своим рождением, и пережитыми страданиями вы даёте сейчас мне ещё один шанс на достойную жизнь в этом мире, впрочем, благородству вашей бессмертной Души, видимо, совершенно нет предела.

Спасибо'.

Каталина д’Вальде-Эсе ла Куэва, Шотландия.

— Не оставляй её, Элена, я отправляюсь на судно. Сеньор Эрнесто уже ожидает меня. Документы на столе, нужна только подпись, имитация той, что делала когда-то Француза на своём распоряжении относительно будущего потомков её признанного сына. Каталина должна воспроизвести её вначале на черновике, а затем мы вместе нанесём на указ. Пусть ещё раз проверит формулировку написанного, всё ли правильно.

— Ты спала хоть чуток, Дениза?

— Ещё нет, дорогая. Ты же знаешь часа три мне вполне достаточно, отдохну в своей каюте на галеоне. А после организуем сиесту перед Рождественской ночью. Уже светает. Никто не должен знать, что я отлучалась с судна. Не оставляй Каталину одну, первые дни в этом месте, они просто невыносимы. Всё. До встречи. Люблю вас.

Я слышала, как она выходила из спальни в гостиную, помня, что сейчас сдвинуться вроде как монументальные камни одной из колонн камина, открывая вход в лабиринт, и птичка выпорхнет на волю. Я чувствовала её неуверенное смятение в этих стенах и осторожную нелюбовь к ним.

Засыпала, понимая по характерным звукам, что на огромное ложе под шикарным балдахином ложится рядом княжна Элена. Стараясь думать о дамах только в соответствии с их новыми именами, была благодарна Всевышнему, что не скитаюсь сейчас в горах в полуголодном состоянии, одетая не по сезону, не представляя себе, что будет со мной дальше. «— … пережить такое вновь, понимая, что возможно не будет вокруг столь правильного окружения, это не под силу любой душе».