Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 119 – Нора Ольвич

Сев за рабочий стол и, окунувшись в кипу бумаг, работала до самого ужина, подать который попросила в каюту.

— Мадемуазель, проснитесь, давайте вместе покушаем — шептала, подходя к пологу.

Открыв его, увидела, что девочка уже не спит, запуская пальчик в кудряшки Моник, делая ей своеобразный массаж, она о чём-то думала, а затем внимательно разглядывала меня.

— Мы скоро прибудем на место?

— Да, мадемуазель, думаю, что этой ночью.

— Где я буду жить?

— Как член нашей семьи и моя воспитанница, вы будете жить в замке. Нам сейчас необходимо поужинать, и снова заняться своим отдыхом. Вы готовы стать воспитанницей строгой графини?

— Я не хочу больше спать.

— Это вам так кажется, дорогая. Как только, судно встанет на рейд, нам нужно будет втайне покинуть его, нам помогут это сделать. Все остальные пассажиры сойдут с него утром. Учитывая это, мы ещё немного полежим, возможно, почитаем, нам понадобятся сегодня силы.

— Хорошо, ваша светлость.

Я видела, как она неохотно поднимается с ложа.

— Болят все мышцы. У меня столько синяков на теле.

— Я видела, они начали проступать, когда вы принимали ванну. Мы сейчас обработаем всё. После ужина нужно подготовить практичную тёплую одежду, до замка мы будем добираться в лодке.

— Как вы когда-то с леди Иннес?

— Ты всё слышала?

Кивнув утвердительно и аккуратно одеваясь, стараясь не трогать особенно больные участки тела, Рената с любопытством смотрела на ужин, что стоял уже на чайном столике. От него чудесно пахло.

— Это суп-пюре с луком, грибами и маленькими кусочками бекона, запечённый в булке, поверь, будет очень вкусно. Верхушка булки будет маленькой крышечкой.

— Я знаю это блюдо, оно из Чехии.

— Да как же из Чехии? В Париже говорят, что только там его могут готовить.

— А что будете кушать вы?

— Мы поделим с тобой этот ужин на двоих. Я отолью вот в эту пиалу немного супа, и, конечно же, съем свой любимый круассан, самый маленький, с сыром. А затем для меня будет в радость вот эта чашечка чая и мёд. Остальное всё твоё.

— Мне нельзя столько мучного.

— Почему?

— Вес, у меня скоро соревнования. Хотя нет.

Девочка, растерявшись, совсем поникнув стояла напротив меня.

— Нескоро. Мама, а как же она? Она будет страдать, сильно.

Её глаза будто озёра наполнялись слезами.

— Все подумают, будто я погибла.

Обняв её и прижав к себе, целуя в висок, просила не расстраиваться. Нежный аромат ребёнка и батистовая сорочка на худеньком теле вызывали необыкновенный трепет в груди. Перебирала руками её длинные волосы, старалась заплести их в косу. Боялась, что опять от переживаний у девочки носом пойдёт кровь.

— Давай вначале по чашечке чая выпьем, нам нужно успокоиться.

— И я опять засну?

— Не сразу, дорогая. Ты привыкнешь, я тебе это обещаю, не сразу, но привыкнешь. Просто сейчас не время для разговоров и открытий, связанных с ними. Мы всё обсудим дома. Хорошо? — Почему? Так? Случилось? Сделав вид, что не понимаю её вопросов, старалась всё внимание уделять питанию.

* * *

Он был огромен, и при освещении луной, казался большой каменной громадой.

Я уже и забыла свои впечатления о том, как замок, теряя тёмные верхушки своих башен, унося их в звёздное небо, всегда казался неуютным и строгим в ночи. Неизменно по приезде, старалась высаживаться с судна утром или днём, дабы не ощущать это давление его мощи.