Книга Затмение; Год 1666 – Часть 4, страница 97 – Нора Ольвич

— Анжелик? Он вспомнил её, он искал. Я верно поняла? Тот союз с Торризи?

— Да. Надежда поселилась в его душе. Он хотел знать, кто кричал ему во сне, кто звал его:

«Арман — моя любовь. Моя Душа, до самого конца, где ты»! И он сблизился с родом, который так часто появлялся в сновидениях.

— Мадонна. Ведь тогда на судне я чуть…

— Он узнал «эту несносную девчонку сразу, как только увидел на её пальчике перстень».

— Стыд какой. И что теперь? Ты уверена, что в доме есть некто, кто откроет дверь в ночи милорду и проведёт тайком в нашу спальню? И покажет то место.

— Уверена.

— Кто это?

Замолчавшая Дениза смотрела вдаль, она не была со мной в этот момент. Отстранилась как все последние месяцы, замкнулась. Маленькая и такая гордая в своих траурных нарядах.

— Этот человек, что выдаст себя вскоре, он тем самым подпишет себе смертный приговор, — я готова была разить своими кинжалами всех вокруг.

— Ты не убьёшь её — рука не поднимется…

Сколько горя было в этих словах и невыплаканных слёз. Абсолютная реальность и поток прошлых жизней переплелись, делая судьбу девушки стоящей рядом неотвратимой, полной ошибок и противоречий — вечной тканью времени и вечности.

— Что ты имеешь в виду? Кто она? Это Она, правильно?

— Это буду «Я». Я открою ему двери нашего дома. Я подставлю жизни самых дорогих для меня людей под удар. Неосознанно, поверь! Точно так же как несколько дней назад совершенно непонятно для себя как, я оказалась в салоне у мадам Каролин Лантье.

Осознав себя не в храме, а выбирающей очередной палантин чёрных тонов и увидев несколько, что я только недавно перемерила, была несказанно удивлена, а, после выйдя на улицу, ощутила его влияние и присутствие.

Леденящие сердце факты — дата, время, условия его смерти, её бесконечный траур и тихие шепотки за спиной, — всё это разрывало покой и мир Денизы. Но что, если всё это было лишь зловещим театром, разыгранным перед глазами всего света?

— Он умер для того, чтобы не отпустить меня уже никогда, — пронзительно звучали её слова. Они были приговором. Душевные метания, преодоление резких переживаний и вдруг уверенность в себе настойчиво мелькнули в её размышлениях; мы будто в один момент выдохнули единое:

— Его необходимо остановить.

— Нам нужна твоя помощь, Каталина. Прими ухаживания герцога, он должен иметь официальную причину, чтобы быть принятым у нас в доме.

— А что после? Ухаживая за одной сестрой, он сделает предложение старшей?

— Он его уже сделал. Но я тебе уже рассказала всю тягость своего положения. Мне необходимо объясниться с его светлостью, в твоём присутствии, разумеется, и принять решение.

— Как это произошло с тобой, я имею в виду забытьё, ты просто выпала из действительности?

— Можно и, так сказать. Но помню не многое; я ощутила его взгляд и обернулась. Кто-то позвал меня, окликнул невзначай, знаешь, так бывает иногда во сне. Это было перед исповедью, в храме. А далее, вдруг моё пребывание у модистки и её сочувствующие, сладкие как яд речи, и новые сведения о моём свадебном платье, которое хочет выкупить не очень благородная, но весьма обеспеченная дама из Женевы для своей младшей сестры.

— В момент, когда ты обернулась, кто-то встретился с тобой взглядом?

— Не помню.

— Я чувствую, что ключ к вашему сердцу маркиза скрыт в толстых томах новелл и романтических стихотворений, в аллегориях и мягких аккордах мелодии скрипки.