Книга Затмение; Год 1666 – Часть 4, страница 79 – Нора Ольвич

Воспоминания услужливо подкидывали кадры из прошлой жизни.

'— … поклянитесь своим, не рождённым ещё ребёнком, что все решения мы будем принимать всегда вместе. Даже если на жизненном пути вы встретите свою самую большую любовь, все решения вместе. Хорошо?

— Клянусь — раздалось тихо. Девушка взяла в дрожащие ладони нательный крест, поймала мой взгляд. Её голосок звучал очень торжественно:

— Клянусь, своим, нерождённым ребёнком, мы вместе, мы семья. Навсегда.

Слёзы потекли по её лицу, у меня дрогнула внутри туго натянутая струна недоверия'.

Мадам Жанна не нарушила тогда клятву и держалась до последнего, годами храня свои чувства к человеку, который не единожды вставал у нас на пути в образе недоброжелателя.

А я?

Я оказалась не такой, а вовсе другой. Глупой и недостойной девчонкой, которая боялась изменить чьи-то судьбы.

Мне нужен был совет.

Спрятав в своей комнате, очень надёжно, послание, которое на прогулке в княжеском саду, мне передал посыльный, я будто замерла в ожидании. Чего вы спросите? Не знаю. Меня смог бы спасти совет Денизы, но эта тайна была связана непосредственно с ней. И я продолжала наблюдать за приготовлением к венчанию, вынашивая планы о том, как я откроюсь. Как всё расскажу и переложу ответственность за решение проблемы, а, возможно, и свою вину, на кого-то другого.

Времени становилось всё меньше и меньше. Оно утекало как песок в тех ажурных часах с удивительной колбой внутри.

И я украдкой наблюдала, что мадам графиня задумчиво разглядывала потолок в ателье у лучшей модистки княжества Монако, отводила смущённо взор на очередной примерке, а затем резко взглянув на наряд в отражении большого зеркала, делала значимые замечания; играла роль счастливой во всех отношениях невесты. И подчас казалось, что вовсе не играла. Она старалась не улыбаться и не быть романтичной, но была ею.

И моё сердце наполнялось надеждой.

И я верила, что где-то в глубине души, у каждого, кто встретил свою родственную душу, будет слышен внутренний голос, который произнесёт неожиданно:

«— … ведь это навсегда, навечно…».

Я верила, что это звучало для Денизы, возможно, в моменты, когда милорд делал ей предложение, иначе зачем всё это? Испытания, болезнь графини, и подтверждение необыкновенных чувств милорда Ренделла.

Как я уже говорила, мне нужен был совет. Я не могла принять решение сама.

И всё же я его принимала, нарушая клятвы данные практически сто с четвертью лет назад.

Заставляя Испанца стоять смирно, нашёптывая ему обещания о последующем совместном купании в море на мелководье, а после, в усиленном ритме направлялась в городское имение; я обходным манёвром желала поступить правильно. Решившись, как вы уже, наверное, поняли всё рассказать княжне Элене. Моя тревога передавалась животному, который старательно выполняя мои команды, нервно прядя ушами, пытался уловить нотки спокойствия в голосе хозяйки.

* * *

Когда я озабоченно входила в гостиные в особняке за крепостной стеной княжества, княжна Элена уже грациозно расположилась возле чайного столика; она мирно беседовала с супругом. Мне показалось, или доля кокетства всё же присутствовала в их общении?

Коляска с ребёнком стояла неподалёку и няня собиралась на прогулку во дворе.

Вот где романтика крутилась будто флюидами, или этот аромат лилий мне так застил глаза?