Книга Затмение; Год 1666 – Часть 4, страница 64 – Нора Ольвич

А далее смысл слов, сказанных шёпотом, исходящие от обнявшего меня мужчины, были верно последней каплей в череде потрясений сегодняшнего дня.

— Я уверен, он принимает яды. Скажите об этом Дениз наедине. Только клинок, и только неожиданно. Она всегда должна быть настороже. Надеюсь ваши стилеты всегда при вас? Начинка перстня с сапфиром, о котором я помню, дочь моя, она не поможет.

— Я повторяю, мне кажется, он любит её, не хочу думать о ситуации в таком ключе.

— Наш приезд, наличие ещё благородных членов семьи в доме, обострит эту самую ситуацию. Как я понял, милорд утверждал, что хочет меня дождаться и только затем уедет в Женеву. Вот и проверим…

Лев не хотел на территории своего прайда другого правителя. В этом он был истинным д’Фуркево.

— Граф, поймите меня правильно, на людях будем придерживаться прохладных отношений, хорошо? Вы наш зять и только.

Объятия стали крепче.

— Не только. Я единственный мужчина в семье. Любой выход в свет в моём сопровождении, это приказ.

Голос был глубоким и хриплым, от смысла, сказанного мурашки, разбежались по спине.

«— он запрёт нас в доме и не выпустит никуда, это точно. Элена, только она сможет повлиять на него, это паранойя, а не приказ».

— Хорошо ваша светлость.

Я послушно склонила голову.

«— чистый домострой, но пока покоряемся и соглашаемся. Он много пережил, и его чувства не должны быть объектом иронии, всё разрешиться постепенно, я уверена, быстрее бы родилось ещё одно дитя».

Рождественские праздники плавно перетекли в новогодние. Именно в эти удивительные дни мы в полной мере ощутили момент единения семьи в самых разных его проявлениях.

Шевалье Ноэль и граф Эдуард, а ещё все члены команды они были очень важными звеньями одного целого. Это было общество нашего имения. И мы не делали слишком глобальных различий между происхождением тех или иных людей.

Я уже не раз в своих повествованиях повторяла фразу:

«— уплотнились, расселились…».

Так было и в этот раз. Милорд со своим воспитанником покинул небольшой коттедж, занимаемый им с момента нашего приезда и…

Нет, они не уехали в Женеву, они изволили переселиться в правое крыло на второй этаж нашего особняка и занять там обособленные апартаменты. Имение гудело как улей. Часть команды занималась текущим ремонтом судна, а часть заступила на продолжительные охранные рейды.

Бал в княжеском дворце и наши прогулки в саду, приезд модистки и воскресные службы в церкви, мы всегда были под охраной и под присмотром.

Недоумённые и насмешливые взгляды местных красавиц и кавалеров, сопровождающие нас шепотки, ухмылки и шутки были до странности неприятны. Но я беспрекословно подчинилась графу Эдуарду, делая вид, что для нас это норма. Понимая, что не имеем права на ошибки, вела себя, соответственно, своего социального положения, тем более что в начале апреля мы ждали пополнения.

Роль монастырской воспитанницы, единственной наследницы герцогского испанского рода и юной маркизы ди Роджадео в княжестве Монако, она въедалась под кожу, и я с удивлением понимала, что установка Денизы про блеф, на удивление «работает» весьма успешно. В мою исключительность верили все… и прежде всего я сама.

Чрезмерный контроль над нами мужчинами семьи, он был чем-то старомодным и очень испано-португальским, что ли. Но это было так правильно по сравнению с тем, что происходило в ветреной Франции, новости из которой отголосками доносились до нас.