Книга Старуха, страница 46 – Анна и Валентина Верещагины

— А ты? — Наиль выстрелил вопросом, резко переведя на меня свой взгляд. Его рука уже тянулась к следующей фигуре — слону, который, как и я, прекрасно видела, ставил моего короля в безвыходное положение. Финал партии был ясен даже мне: у Наиля оставался лишь один, элегантный путь к мату.

Почему вы замолчали?! Он ждёт ответа!

— Молча опусти свои прекрасные глазки к шахматам. И, не переусердствуя, улыбнись. Только на секундочку. Будто вспомнила что-то милое.

Да будет исполнено! — мысленно фыркнула я и сделала, как было велено. Веки опустились, скрывая панику, а губы дрогнули, сложившись в лёгкую, почти застенчивую улыбку.

— Ваше величество, вы победили. Поздравляю, — произнесла я тихо и, протянув руку, легонько толкнула указательным пальцем своего короля. Деревянная фигурка глухо постучала о доску и застыла на боку, в позе безоговорочной капитуляции.

Он не сводил с меня взгляда. Сначала изучающе, оценивающе — на моё лицо, затем скользнул к поверженному королю, и снова вернулся ко мне. В его глазах что-то дрогнуло.

— Ты меня удивила, — произнёс он наконец, и в его бархатном баритоне прозвучала неподдельная, искренняя нотка удивления. Не одобрения, нет. Именно удивления.

Внутри у меня всё сжалось в тугой, болезненный узел, когда Наиль плавно поднялся с кресла. На его губах играла теперь уже знакомая лукавая улыбка, но в ней появился новый, непонятный мне оттенок.

— Давай сыграем ещё. В следующий раз, — это прозвучало не как вопрос, а как утвердительное, обволакивающее предложение. И затем он сделал нечто совершенно несвойственное ему — медленно наклонился и прикоснулся губами к тыльной стороне моей руки. Его поцелуй был сухим, быстрым, но от этого неожиданного, интимного жеста по моей спине пробежал ледяной озноб, смешанный с предательским теплом. Моё расшатанное состояние лишь усугубилось. А вот бабка внутри, кажется, ликовала.

Что это было? Почему мне кажется, что он... он начал смотреть на меня иначе?

— Разве это плохо?

Конечно!.. Наверное. Я не знаю! — зашептала я мысленно в отчаянии. — Вся эта... двойственность, эта неопределённость в нём меня настораживает. Пугает... но почему-то и смутно радует. Как ты умудряешься всегда находить правильные ответы?!

— Опыт, деточка. Опыт. Я почти вдвое старше этого упыря.

Упыря?

— Не забивай свою блондинистую головушку ненужными терминами. Лучше взгляни на доску.

Я покорно опустила взгляд. Фигуры как фигуры — одни лежали, другие стояли в беспорядке после поражения. Что я должна была увидеть?

— Взгляни внимательнее. На его короля. И на то, что осталось от твоих фигур. Что бы ты сделала, будь у тебя всего один ход после проигрыша?

Я присмотрелась. Сначала незаинтересованно, скользя взглядом по чёрно-белым клеткам. Но затем, когда я начала неумело, по наитию, прокручивать в голове последние ходы, внутри что-то щёлкнуло — тихо, но отчётливо. Моя рука сама потянулась в воздухе, как бы указывая на одинокую белую королеву, притаившуюся на краю поля. Она застыла в двух шагах от чёрного короля. На позиции, с которой мог бы быть нанесён мат. То есть, если бы игра продолжилась всего на один ход... Но как так вышло? Я ведь не планировала этого. Я даже не пыталась.

— Не расстраивайся. Нашей целью сегодня вовсе не была победа.