Книга Старуха, страница 26 – Анна и Валентина Верещагины

— Ваше Величество, – голос Марии был тихим, но неумолимым. Время вышло.

– Не забудь — на троне крестьянки нет!

— Не забуду, – прошептала я в ответ, привлекая лёгкое недоумение Марии. Сделала вид, что поправляю складку платья.

Может, завести собаку? Или говорящего попугая?

– Зачем?

Чтобы не думали, что императрица сошла с ума и бубнит сама с собой… Хотя, по сути, они будут правы.

– На что намекаешь? Хотя… ты права. Если уж брать ответственность — то за кота!

Вы, Роза Петровна, оказывается, кошатница?

– Я? Что ты! Хотя по Барсику своему иногда скучаю…

Я вздохнула, расправила плечи и подняла подбородок выше. Пора было выходить на сцену.

Когда я вошла в просторный зал, который находился за массивными дверями, ветер приносил с собой аромат свежезаваренного чая и легкие, как перышко, печенья. Мягкий свет солнечных зайчиков играл на стенах, придавая атмосфере весеннего настроения, но когда я увидела её, все потускнело. Герцогиня Кальвини уже стояла у окна, а её высокая фигура обрамлялась осенним полуденным светом. Она с лёгким интересом наблюдает за мной. Её губы едва шевельнулись в улыбке.

— Приветствую ваше имперское величество, – с мелодичным и располагающим приветствием она присела в реверансе.

— Ваша светлость, примите мою благодарность. Для меня очень важно ваше присутствие, – чувствую, как внутри меня начинает разгораться пламя неуверенности.

Подсознательно я знала, что с этой женщиной нужно быть осторожной в словах. Особенно с ней.

— Давайте сделаем так, чтобы это время было нам обоим в радость, – губы герцогини изогнулись.

Каждое слово имело свой исключительный вес.

— Да, конечно, располагайтесь, – жестом указав на диванчик напротив, я заняла свое место.

Солнце, его мягкие лучи пробивались сквозь витражи, отбрасывая на мраморный пол дворца разноцветные узоры.

– Розалинда, не упусти момент!

Рейчел Кальвини, как известно, всегда была точна в словах, и ей были известны все тени, окутывающие восточный дворец.

— Ваше величество, – произнесла она, поднимая чашку, – мне было приятно, когда вы предложили мне составить вам компанию.

— Ваша светлость, ваша компания всегда желанна. Мы с вами не столь близки, и мне хочется это исправить, но все не так просто. От моей прихоти исправить собственное положение... во многих аспектах слишком сложно... невозможно. Это определенно невозможно.

На фоне обмена любезностями и прощупывания настроения друг друга, я нахожу в себе силы взглянуть ей в глаза. Она с легким прищуром вслушивается и, как мне думается, понимает, в какую сторону я клоню.

— Мне нужен учитель. А если быть максимально откровенной, мудрый наставник, не обделенный умом, терпением и...

— Я помогу вам, – вдруг не заявляет она с тем же прищуром, но чуть смягченным.

Бабка и вовсе не могла подобрать слов, охала и ахала, довольная ее предложением. Эта ее бурность в передаче эмоций порядком напрягает и раздражает, но ничего не попишешь.

— Вы правда поможете?

Герцогиня кивнула.

— Я... Благодарю вас, я безумно рада и признательна вам.

Мягко хлопнув в ладоши, я не могла найти себе место, мельтешила взглядом по наполненному столу и потянулась к чашке. В горле вдруг пересохло, наверное, от волнения.

– Ещё б не пересохло! У меня пропал дар речи, а тут...