Книга Старуха, страница 11 – Анна и Валентина Верещагины

– Видать, твоё пыхтение и раздутые ноздри она приняла на свой счёт.

— Оставь меня. Приготовь ванну. Я скоро буду.

— Как прикажете.

Отчеканив поклон, Мария вышла. Я же вскочила на ноги и злобно уставилась в зеркало.

Вглядываюсь. Бледная, с зеленоватым оттенком кожа. Растрёпанные волосы цвета вымокшей соломы. Глаза, голубые и водянистые, будто провалились вглубь черепа, обнажив скулы. Губы потрескались. Я похожа не на больную. На умирающую от истощения. На бабку без морщин.

– Страшно красивая… Точнее: красивая и одновременно страшная.

— Замолчи… – прошептала я, дрожащими руками впиваясь в край туалетного столика.

В памяти всплыл тот день. Я в свадебном платье. Я была прекрасна, как лилия. Как богиня с полотна. А теперь…

Вижу, как глаза наполняются влагой, как краснеют, как искажается лицо в зеркале. Смотрю, заворожённая. Всё тело бьёт дрожь. Слёзы катятся сами, без спроса.

Мне и без твоих слов всё видно! Думаешь, мне нравится это видеть? Я ненавижу! Ненавижу этот дворец! Это лицо! Эти глаза! Эту… эту тварь в зеркале! Ненавижу, какой я стала!

Импульсивно, со всего размаха, я сметаю всё со столика. Бью кулаками по холодному зеркалу, раз за разом, пока боль не пронзит костяшки. В комнате повисает резкий, смешанный запах разлитых духов — лаванды, розы и чего-то ещё, горького.

В комнату вбегает Мария. Замирает на пороге, шокированно округлив глаза и рот.

— Уйди!! – мой крик разрывает тишину.

Она бросается к выходу, хватается за ручку, но замирает, не в силах сдвинуться с места.

Перед глазами — мутное марево слёз. Тру их, но становится только хуже. Руки горят: на них блестят мелкие, кровавые порезы. А в осколках зеркала на полу отражается лицо, и я ненавижу его ещё сильнее.

— И это императрица? – голос звучит горько и сипло.

— Ваше величество, простите… Я не могу вас так оставить. Позвольте осмотреть руки?

Смотрю на Марию. Она не смеет поднять глаз, стоит в двух шагах, покорная и напряжённая. Руки её слегка дрожат. Ей, наверное, страшно. Страшно за меня или от меня?

— Хорошо. Осмотри.

Перешагиваю через осколки, сажусь на край кровати и протягиваю руку. Она осторожно подсаживается, берёт мою кисть в свои тёплые, мягкие пальцы.

— Здесь несколько осколков застряло… Мне… позвать врача? Боюсь, сделаю только хуже.

Если позвать придворного лекаря — узнает Наиль. И тогда будет расправа. Не над мной. Над ними.

– Голова закружилась, когда резко поднялась с постели, –вдруг, чётко и ясно, подаёт голос бабка.

— Пригласи, – говорю я, голос звучит ровнее, чем я ожидала. – Скажешь, у меня закружилась голова, когда я резко встала.

— Слушаюсь.

Мария уходит, и я остаюсь одна. Вернее, не совсем.

Кто ты?

Молчание. Тягучее, упрямое.

До этого болтала без умолку, а теперь скромность напала? Говори!

– Ага, скажу тут, –голос звучит настороженно. – Правду скажу – не понравится, опять истерику закатишь. А у меня возраст. Сердце не железное. Я тоже человек… У меня тоже чувства есть.

Чувства? В моём теле?

– А мне почём знать?! Я вообще-то не напрашивалась! Ещё пару дней назад я из обычной пенсионерки со скромными сбережениями стала миллионершей! Целое состояние за покерным столом выиграла! А потом… Может, меня вообще прибили, а деньги украли? Или просто сплю, и всё это бред? Хотела на старости лет для себя пожить… А как же мой кот?! Он вредный, детей не любит… Барсик…