Книга Следы в высокой траве, страница 55 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

— Опять вы, – бросила она без особой радости от лицезрения наших физиономий.

— Ага, – бодро подтвердила Ленка. – Привязанность – страшная сила.

Девушка закатила глаза, давая понять, что думает о юморе подруги.

— У меня рабочий день почти кончился.

Зоя перевела взгляд с нас на дверь, будто желая указать направление. А еще так смотрят, когда прикидывают, кто сейчас может войти и что из этого выйдет.

— Ну? – бросила она.

Я оперлась ладонью о край стола и постаралась говорить спокойно, без нажима:

— Ты сказала, что Рогов отправлял письмо в редакцию, а еще что он был взвинченный.

— Допустим, – нехотя кивнула Зоя.

— А до этого? Он что-нибудь еще говорил или спрашивал? Не про клад?

Почтальонша скривилась.

— Вы обе сейчас выглядите так, будто собрались на меня протокол составлять.

— Нет, – заверила Ленка, – протокол – это к Корнееву, у нас банальный человеческий интерес.

— От него одни беды, от человеческого интереса вашего.

Я не сразу поняла, о ком она – о нас или о Рогове, подозреваю, что обо всех разом.

— Зоя, – сказала я тише, – он ведь искал не только клад?

Она опустила взгляд на стол, пауза получилась длинной. За окном кто-то прошел, обсуждая цены на комбикорм, а потом снова стало тихо.

Я чувствовала, что мы ступаем туда, откуда пути назад уже не будет.

Зоя взяла в руки карандаш, покрутила между пальцев и положила обратно.

— Он про фамилию одну спрашивал, – сказала она наконец.

У меня внутри все подобралось: неужели сейчас у нас появится еще один подозреваемый?

— Какую?

Зоя посмотрела на меня так, будто уже жалела, что открыла рот.

— Киселев.

Ленка нахмурилась, а я судорожно пыталась вспомнить, знаю ли кого-то с этой фамилией, которая показалась знакомой, что, впрочем, неудивительно, она была не из редких.

— Так я и знала! – вдруг просияла подруга.

Я повода для радости не видела и решила, что та блефует в надежде выведать побольше.

— Ничего ты не знала, – огрызнулась Зоя. – И я не знаю, чего он к этой истории прицепился. Спросил, кто в деревне еще помнит Киселева, интересовался у меня, не осталось ли у кого писем, записей, адресов. Как будто я архив, а не почта.

Я почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок.

— И что ты ответила?

— Что ничего не знаю.

— Соврала? – без обиняков спросила Ленка.

Зоя подняла на нее тяжелый взгляд.

— А ты что, на моем месте все тут же выложила бы первому встречному?

— Он был не первым встречным, а журналистом, – отметила я. – Для них нормально интересоваться разным.

— Вот именно, – отрезала Зоя. – Работа такая: задают вопросы, а потом у людей проблемы появляются.

Фраза прозвучала слишком резко, и я поняла, что это не просто деревенское недоверие к прессе, тут будто бы скрывалось что-то личное.

— Это было после письма? – спросила я.

Зоя кивнула.

— Так же как вы сегодня, перед самым закрытием явился сюда весь нервный. Стоит, пальцами по стойке постукивает и спрашивает: «Если человек пропал давно, какие-то следы же все равно где-то остаются?» Я ему говорю: «Это ты у полиции спрашивай, не у меня». А он засмеялся и сказал, что она в таких историях обычно приходит последней.

Ленка бросила на меня быстрый взгляд, а Зоя резко отодвинула стул и встала.

— Тошнит от ваших вопросов, поменьше бы мертвецов в деревне и людей, которые шастают и делают вид, будто случайно тут оказались.