Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 38 – Хюганацу

Чтобы поправить здоровье наложницы Лихуа, Маомао начала с того, что решила давать ей совсем другую пищу.

После недавнего происшествия, как уверял господин Дзинси, ядовитые белила оказались под запретом. На тех, кто торговал ими, наложили суровые взыскания. Товар изъяли, и более никто не может их приобрести. Осталось только вывести тот яд, что успел скопиться в теле наложницы Лихуа.

Хотя госпоже на обед обыкновенно подавали кашу, вместе с ней шли обжаренная в масле рыба под густым соусом, томленая свинина, маньтоу с красно-белой фасолью и такие изыски, как акульи плавники и крабы. Пища, безусловно, питательная, но слишком тяжелая для больного и слабого желудка. Так что Маомао, глотая слюнки при виде всех этих яств, велела шанши, повару Высшей службы кормления, приготовить особую пищу для больной. Хотя Маомао была низкого ранга и влияния при дворе не имела, императорский указ наделял ее всеми необходимыми полномочиями.

Каша, богатая растительными волокнами, мочегонный чай, плоды, полезные для пищеварения, – вот в чем нуждалась наложница Лихуа. Но ее личная прислужница все опрокинула на пол, что поразило Маомао в самое сердце. Она выросла на «улицах цветов», где прокормиться во все времена было тяжко, а потому и помыслить не смела, чтобы выбросить хоть крошку еды.

Похоже, девам-чиновникам Хрустального дворца до того претила прислужница-дурнушка, пришедшая от наложницы Гёкуё, что те аж вздумали не считаться с императорским указом. Маомао, видя, как над ней потешаются, стиснула зубы, чтобы не дать себе воли и не высказать им все, что она о них думает.

Кое-как успокоившись, она принялась убирать кашу с пола, как вдруг мимо нее пронеслась другая прислужница и юркнула в спальню наложницы Лихуа. Перед собой она несла поднос, уставленный всевозможными яствами, которые должны были заменить разбросанную кашу. Правда, вскоре поднос вынесли из спальни – кушанья остались почти нетронутыми. Вот же обрадуется прислуга, подъедая за наложницей!

Воспользовавшись тем, что двери в спальню отворились, Маомао прошмыгнула внутрь, чтобы осмотреть больную, однако у ложа с балдахином так плотно столпились служанки, что было не протолкнуться. Они притворно хлопотали над госпожой, и одна из них даже нанесла наложнице Лихуа белила – больная тут же зашлась в кашле. Маомао отчаянно не пускали и не давали ни слова вставить, а под конец и вовсе выгнали из спальни со словами:

— Должно быть, госпожу смущает запах этой безродной служанки!

«Если ничего не сделать, наложница Лихуа умрет от истощения», – сказала себе Маомао.

Отказ от пищи – признак печальный и тревожный. Очевидно, больная уже перестала бороться и вот-вот умрет. Быть может, дело в том, что они поздно хватились, и тело наложницы накопило слишком много яда, ведь выводится он трудно и долго? Или же госпожа Лихуа просто утратила волю к жизни?

Только Маомао, прислонившись к стене покоев, принялась загибать пальцы и считать, сколько дней осталось до того, как с ее плеч снимут голову, как рядом с ней раздался жизнерадостный и несколько жеманный смешок. Недоброе предчувствие подсказало Маомао поднять голову, и она тотчас наткнулась взглядом на греховно прекрасный лик, сияющий безоблачным счастьем. То был лучезарный евнух, и он промолвил: