Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 36 – Хюганацу

Томясь в «цветнике» императора и думая о возлюбленном, она намеренно оступилась в танце, хотя известна тем, что прекрасно танцует. Иными словами, наложница Фуё вздумала опозориться, чтобы его величество пренебрег ею. Уединившись в своих палатах, с того дня она стала вести жизнь затворницы. Император, как принцесса того и желала, не снисходил до нее, и все это время она оставалась добродетельной и невинной.

И вот военачальник своей безупречной службой добывает себе право жениться на наложнице Фуё, и та принимается блуждать по дворцу, чтобы все косо на нее глядели да перешептывались. Чтобы у императора даже мысли не закралось посетить ее. Чтобы он не сожалел, что его наложница досталась кому-то другому.

Жадность присуща всем тиранам. Стоит подозрению закрасться в их душу, будто что-то вот-вот уплывет в чужие руки, как они начинают дорожить этой вещью, словно нет ничего драгоценнее. И если бы император решил вдруг возлежать с наложницей Фуё, то отдать ее в жены другому могли бы еще не скоро. Кроме того, принцессе было очень важно остаться нетронутой, иначе после ночи с императором она бы уже не нашла в себе сил показаться на глаза своему другу детства.

Скорее всего, наложница Фуё танцевала у восточных врат потому, что ее друг детства должен был вернуться с восточного похода, и она молилась, чтобы он оказался цел и невредим.

— Но это лишь догадка, – равнодушно закончила Маомао.

— Узнаю нашего государя, – вздохнув, несколько растерянно подтвердила наложница Гёкуё.

Вполне возможно, что любвеобильный император, завидев, как подданный горит страстью к его наложнице, волей-неволей возжелал бы ее. Его величество навещает наложницу Гёкуё лишь раз в несколько дней, и его частые отсутствия далеко не всегда связаны с государственными делами, ведь одна из обязанностей императора – оставить многочисленное потомство.

— Сочла бы ты меня недостойной, если бы я призналась, что завидую наложнице Фуё? – неожиданно спросила госпожа Гёкуё.

— Я бы так не сказала. – Маомао покачала головой.

Теперь она окончательно уверилась, что добытые сведения складываются в ясную и непротиворечивую картину, однако о чем-либо докладывать господину Дзинси Маомао не собиралась – не хотела тем самым рушить чужое счастье. Порою бывает так, что о чем-то лучше не знать. Да и Маомао необъяснимо желала сберечь эту искреннюю нежную улыбку, расцветшую на губах наложницы Фуё.

Казалось бы, все тайны раскрыты…

* * *

…и все же один вопрос оставался без ответа.

— Как она забралась на самый верх?

Маомао задрала голову и, глядя на дворцовую стену вчетверо выше нее самой, решила: однажды я это выясню.

Той ночью наложница Фуё была необыкновенно красива, точно героиня из сказаний о Персиковом источнике. Даже не верилось, что у восточных врат танцевала вовсе не небожительница, а вполне земная дева.

И если любовь украшает женщину, то может ли она же исцелить?

Задумавшись об этом, Маомао направилась в Нефритовый дворец…

Звяк!

Тарелки и чашка с оглушительным звоном ударились о плиты пола. Каша из смеси вареного батата и нескольких зерновых, чай и тертые фрукты разлетелись по сторонам, забрызгав все, что только можно. Маомао оторопело оглядела свой испачканный подол, после чего перевела взгляд на девицу перед ней.