Книга Зимний дом, страница 137 – Кэрол О’Коннелл

— Битти, перестань! Немедленно! — крикнула она, поймав взлетевшую шляпу с широкими полями, будто летающую тарелку.

Битти вытащила одну полку, потом другую. Она не слышала, как вошел дядя Лайонел и остановился прямо у нее за спиной.

— Что здесь происходит? Битти, ты с ума сошла?

Битти захохотала, но не истерически. Ей в самом деле было весело. Возможно, она единственная в этом доме, кто нормально пройдет психологический тест.

— Ты больна! Ты не понимаешь, что делаешь. Прекрати! — вопила Клео, пытаясь удержать дочь.

Да, чистое безумие — раскидывать шляпы в вестибюле. Битти высвободилась из объятий и побежала на кухню через гостиную. По пути столкнулась с отцом, из его рук выпал стакан и разбился. Она обежала его, отпихнув руку, и едва не поскользнулась в луже. Вбежав на кухню, она распахнула стеклянный шкаф с огнетушителем и топором.

Вернувшись в гостиную, Битти насладилась собственным триумфом: она стала центром внимания. Все трое, разинув рот, уставились на топорик у нее в руке. Отец тряс головой, пытаясь осознать происходящее — его дочь со смертоносным оружием. Она же заметила нечто новое — все отступили, когда она сделала к ним шаг.

Власть.

Битти вошла в фойе и остановилась перед шкафом. Там не осталось ни единой полки, до которой она могла дотянуться. Она замахнулась топором и расколола хлипкую стенку. Второй раз замахнулась слишком высоко, пропоров одну из шляп матери. Лезвие топора застряло в верхней полке.

Осмелев, троица вошла в вестибюль, вытянув вперед руки.

— Не смейте! — Битти высвободила топор и повернулась к ним.

Мать подняла руки вверх, словно жертва ограбления.

— Все хорошо, милая. Все будет хорошо.

Битти снова ударила топором, в стенке образовалась дыра, поднялось белое облачко штукатурки.

— Довольно. — На этот раз голос Клео прозвучал сурово, точно ее сорокалетняя дочь шалила перед гостями.

Битти снова нанесла удар, вложив все силы. Стенка треснула. Женщина выбила топором обломки фанеры.

— Хватит! — воскликнула Клео. — Прекрати!

Первый акт открытого восстания завершился, и Битти остервенело выдрала оставшиеся секции сломанной стенки. На полу стоял маленький сундук. Битти ухватилась за медную ручку, потянула крышку на себя. Сундук застрял в отверстии. Она рванула его, сундук вылетел наружу и вместе с Битти упал на пол. Крышка открылась, и к ногам Клео высыпалось содержимое.

Истлевшая ночная сорочка, желтая тесьма, крошечный скелет.

Если бы у куклы был скелет.

Лейтенант Коффи был почти польщен — почти, — когда окружной прокурор Бьюкенен соблаговолил в столь поздний час нанести визит в Особый отдел, покинув званый ужин и сказочно богатого вкладчика, финансирующего предвыборную кампанию. Щегольски одетого проныру сопровождала свита из пяти фаворитов в смокингах и лакированных ботинках. В его эскорте редко присутствовали помощницы женского пола. На каблуках они слишком возвышались. Бьюкенену нравилось, когда его окружали невысокие мужчины, по принципу, что ни одна голова не должна быть выше головы короля^[19].

Уже десять минут лейтенант терпел этот разговор, который происходил не на равных. Его все время называли Джеком, а Бьюкенена величали не иначе как «сэр» или «господин окружной прокурор». Наконец Бюкенен умолк, чтобы отдышаться после своего монолога, или просто исчерпал запас оскорблений.