Книга Зимний дом, страница 134 – Кэрол О’Коннелл

— И вы остались в больнице, чтобы Макриди были в безопасности. Вы решили, что Джеймс Зимнер следит за вами, чтобы убить.

Этим объяснялась смерть Вилли Роя Бойда и случай в парке, когда чуть не погиб частный сыщик. Таково предназначение Недды Зимнер в этой жизни — защищать тех, кого она любит.

Мэллори разложила на столе два набора карточек с отпечатками пальцев. Одни обнаружили у Пинвитти, в его тайной коллекции ворованных улик — сувенир с места резни.

— Вот отпечатки пальцев вашего дяди, взятые для того, чтобы исключить его причастность к убийству. Полиция хотела снять подозрения с членов семьи. Вторые прислали из Нового Орлеана — это плод усилий деда Райкера, который всю жизнь искал Рыжую Зимнер. Они принадлежали человеку, которого вы убили в штате Мэн. Идеально совпадают с отпечатками Джеймса Зимнера.

— Но это невозможно, — покачала головой Недда. — Дядя прожил еще много лет после того, как я убила Гумбольдта.

— Нет. Эту историю вам рассказали брат и сестра. А правда вот в чем. После двух лет опекунства на всех чеках Джеймса Зимнера стоят поддельные подписи. Он был мертв. Вы закололи его, когда вам было четырнадцать лет. Он умер в штате Мэн в ту ночь, когда пришел убить вас, — Мэллори взяла в руки оба набора с отпечатками. — Уолтер Макриди был прав. Отпечатки никогда не лгут. Ваш дядя и Гумбольдт — один человек.

Мэллори долго молчала. В ее молчании чувствовалась жалость или милосердие — если она вообще на такое способна. Она только что сообщила этой женщине, что вся ее жизнь, проведенная в бегах, прошла впустую. Что Недда могла вернуться домой и расти вместе с Клео и Лайонелом. И теперь правда медленно и незаметно убивала ее.

— Если хотите, могу вам предложить чашку чая, — голос Мэллори прозвучал так, будто не она только что уничтожила сидящую перед ней женщину.

Недда протянула к ней руку, но, словно почувствовав, что прикосновение будет неприятно, отдернула ее.

— Это копии, — Мэллори толкнула карточки через стол, и бумажки стали чем-то вроде мостика между ней и Неддой Зимнер. — Можете оставить себе, если хотите.

Недда приоткрыла рот, из горла вырвался сдавленный крик. Она согнулась пополам, словно ее боль была физической, а нанесенные раны — смертельными. А потом она заплакала.

Мэллори знала, что делать.

Она отправилась за чаем. Волшебные свойства этого напитка записаны красными буквами в унаследованной ею книге правил на все случаи жизни в Стране Копов. По словам ее приемного отца, чай — официальное обезболивающее средство от горя и слез. От кофе люди становятся дергаными, говорил Лу Марковиц, и содовая ничем не лучше. Но чашка чая успокоит любые душевные раны, любую боль, которая приходит к нам со страшными вестями о жизни и смерти в Нью-Йорке. Мэллори просто взяла это средство на вооружение и верила в него не меньше, чем в правила о том, как положить в пакет для улик окровавленную ткань, или что означают личинки в разлагающемся трупе.

Все трое молча шли по коридору, только Клео и Лайонел чуть отставали от Шелдона Смита. У них были свои планы, и Смит почувствовал это. Он обернулся к бывшей жене:

— Но мы просто не можем оставить здесь Битти.

— Почему?

— Какая теперь разница, — сказал Лайонел Зимнер. — Решение приняли за нас. Битти никуда не поедет, — он указал в конец коридора: у палаты его племянницы дежурил полицейский.