Онлайн книга «Скитальцы»
|
Сова был из тех хозяев, которые не ограничиваются стрижкой овец и снимают с них сразу три шкуры. В нем было некое безумное желание разрушать – себя и все, что вокруг. Мысленно я сравнивала его с садовником, обрывающим цвет, с рыбаком, истребляющим мальков; он не думал о завтрашнем дне, мне странно было, что власть его так велика и держится так долго, – но причиной была воля Совы, тоже ненормальная и сумасшедшая, воля безумца, поработившая весь отряд. Сову боялись и почитали. Особой доблестью считалось выдрать по его приказу своего же сотоварища плетьми. Будучи рабами Совы, разбойники мнили себя властителями по отношению к купцам, крестьянам и случайным прохожим – то есть прочему миру; в собственных глазах эти лохматые, немытые, в драных штанах и золотых украшениях люди представлялись едва ли не наместниками всемирного владыки. Пробыв среди них два дня, я сама чуть не тронулась рассудком. И ежедневно, ежесекундно был страх. Всякий раз, когда Сова звал меня в землянку, я прощалась с жизнью; самоуверенный, как ребенок или как зверь, он принимал мою паническую дрожь за страстное трепетание и ободряюще похлопывал по спине: потерпи, мол. Недолго осталось. Рана его затягивалась. Я мучилась так, как мучаются, наверное, только приговоренные к отсроченной казни. Ночью, слушая совиное уханье в чаще леса, я всерьез продумывала способ самоубийства – при мысли, что рано или поздно это чудовище доберется до меня, хотелось сжить себя со свету. Я лежала, глядя на звезды, пробивавшиеся сквозь крышу из еловых веток; звезды смотрели на меня, и плевать им было на мои слезы. Отплакав, я шептала, стиснув зубы и едва шевеля губами. Все мои молитвы начинались со слова «Луар». Луар, просила я неслышно. Ты видишь… Спаси меня, Луар. Самой мне не выкрутиться… Неужели ты допустишь?! Я умру от отвращения прежде, чем он завершит свое кобелиное дело. А если выживу – прокляну себя и повешусь на первом суку… Если не станет храбрости повеситься прежде. Мне страшно, Луар, я так не хочу умирать… Но жить для Совиной похоти и вовсе невозможно… Луар, слышишь меня… Луар… На третий день Сова почувствовал себя так хорошо, что во главе десятка своих головорезов отправился в какую-то отдаленную деревню; отправился верхом, и в ту ночь я долго целовала в морду его заморенную лошадь, потому что скачка разбередила заветную рану. Сова вернулся зеленый от боли, раздраженный и злой, хмуро глянул на меня и отвесил оплеуху какому-то зазевавшемуся парню. Моя смерть отодвинулась еще на несколько мучительных дней; будто очнувшись от оцепенения, я с новым отчаянием перебрала все способы побега и даже вызвала подозрение у одного особо ретивого часового – однако тот так и не решился идти с докладом к злому страдающему атаману. Оставалось снова сложить руки и в ужасе ждать неизбежного. Сидя у землянки, на солнечной стороне, я бездумно водила прутиком по песку, сбивала с пути огромных, как крысы, серых муравьев, и перед глазами моими вставали и проваливались обрывки воспоминаний. В полусне ко мне приходил Луар. Горящий камин… Теперь я понимаю, откуда его нежность. В те минуты я была для него… Он вырос, купаясь в любви… Эгерт и Тория любили друг друга. Луар этим жил… Светлое небо. Камин… рыжие языки. Прикосновение. Нежнее замши… Мать, любовница, дочь, жена… Мы переплелись, как два корня под землей… И будем долго-долго пробираться во влажной темноте, пока однажды вечером не столкнем с обрыва пару земляных комьев и не увидим – там, внизу – реку… |