Онлайн книга «Скитальцы»
|
За короткое время пребывания в землянке лицо «мятежника» вытянулось еще больше, а борода страдальчески обвисла. Сопровождаемый равнодушным парнем, он проследовал к двум врытым в землю столбам, и я испугалась, что его тут же и повесят; круглолицый стянул рубашку и стал между столбов, покорно давая привязать себя за руки. Парень снял с пояса хлыст, деловито поплевал на ладони – и мы с круглолицым оба получили урок о том, что с Совой не спорят. Круглолицый при этом обливался кровью и вопил, а я смотрела, скрючившись и грызя пальцы. Порка еще продолжалась, когда полог у входа в землянку снова откинулся. Старший из пятерки, изловившей меня, молча распутал веревку на моих запястьях, взял меня за плечо и впихнул внутрь. Один шаг в темноту растянулся для меня на тысячу долгих секунд. Никогда еще я не была так близка к смерти, и среди рваных воспоминаний о доме и матери, приюте и Флобастере снова проступило лицо Луара – запрокинутое на подушке лицо, мир, освещенный солнцем… Внутри землянки было душно и сыро, горел факел, пахло землей, дымом и немытым мужским телом. На лежанке, небрежно укрытой толстым цветастым ковром, сидел некто опять же бородатый, насупленный, с круглыми, как у совы, очами, темными в полумраке. Снаружи вопил караемый преступник; я смотрела на Сову, как пойманная в капкан крыса. — Ну так да, – побормотал он не мне, а стоящему за моей спиной старшему. – Ну так это… Иди. Тот без единого слова вышел, плотно задернув полог. Сова склонил голову к плечу, свет факела упал ему на лицо, и я увидела, что глаза его полны боли. — Стань сюда, – палец его ткнул в пол рядом с лежанкой. Я подошла на ватных ногах и долгих несколько минут давала себя разглядывать. – Да ты это, – в голосе его обозначилось нечто, похожее на удивление. – Да я тебя, что ли, видел? Я молчала, пытаясь сдержать всхлип. — Да вроде. – Он задумчиво поковырял в носу. – Похоже, тебя… Там еще у мужика рога росли, это ты его, стерва, обманывала… Он добавил очень грязное и очень точное определение моего поведения; я не удержалась и всхлипнула-таки. Господин Сова оказался театралом. — Что ж ты, – он усмехнулся, – много парней перепортила, что рога такие нагулялись? Оторва, да? — Да это не по правде, – прошептала я умоляюще. – Это театр… Выдумка… Я на самом деле не такая… Он, по-видимому, не особенно мне верил. Хитро усмехнулся, потянулся, ухватил меня пятерней – я сжала зубы, чтобы не крикнуть от боли. Рука его привычна была хватать и душить, потому жест, который должен был означать ласку, оставил на моей груди пять пальцев-синяков. — А здорово ты его провела, – сказал он удовлетворенно и сделал движение привстать – лежанка скрипнула под его огромным тяжелым телом, и в ту же секунду лицо Совы исказила болезненная гримаса: – Ах ты… И он добавил опять-таки точное, но совершенно паскудное словечко. — Подрезали меня. – Он зло ощерился. – Тварюка одна подрезала… А то я бы тебя, девка… Вот так бы… – Он смачно стиснул в кулак свою могучую волосатую руку, воображая, что именно и как он бы со мной сделал. В ужасе прижимая ладонь к пострадавшей груди, я вспомнила возмущение круглолицего: «Да он ее в лепешку сплющит, они же мрут после Совы»… Можно поверить. Да, и мрут тоже. Я вознесла благодарность тому безвестному бедняге с его отчаянным ножом – и, будто отвечая на мои мысли, Сова задумчиво поманил меня пальцем. |