Книга Скитальцы, страница 433 – Марина и Сергей Дяченко

Голоса в землянке беседовали теперь приглушенно, разборчивыми оставалась только грязная ругань, которой Сова, по своему обыкновению, пересыпал самые простые предложения. Я бормотала «спасибо» и, замерев, вслушивалась до боли в ушах – когда к еловой тени у моих ног добавилась еще одна. То была неподвижная тень круглолицего разбойника, того самого, которого выпороли за мысленное неповиновение Сове, а по сути из-за меня. С тех самых пор ему не за что было меня любить – теперь он стоял, упершись руками в бока.

— Подслушиваешь, стерва? Атамана подслушиваешь?

Я запоздало потянулась, всем своим видом доказывая, что, задремавшая, я сию секунду была разбужена дураком и нахалом.

Со стороны за нами с интересом наблюдал голопузый кашевар; голоса в землянке притихли, я поднялась, возможно чуть поспешнее, чем требовалось. Круглолицый свел глаза в щелочку:

— Ах ты, стерва… Правду про тебя говорят… Сильно любопытным знаешь что отрубают, а?

Я плюнула ему под ноги, мысли мои метались, как лисы в клетке. Если это Луар… То что мне сделать, чтобы спасти его?! А что Луара нужно спасать, у меня не было ни малейшего сомнения – все равно, что он там наговорит Сове… Сова – зверь. Чтобы решить проблему, ему достаточно убить человека. Может быть, судьба предоставила мне единственное возможное счастье – умереть вместе с Луаром… Но нет. Я должна придумать что угодно, соблазнить Сову, наконец, принять это испытание и умереть потом – когда Луар будет в безопасности…

От наивности и патетичности таких мыслей мне самой же сделалось тошно. Круглолицый многообещающе хмыкнул, не сводя с меня глаз; неспешно вытащил откуда-то комок древесного клея, сунул за щеку и так же многозначительно стал жевать. Кашевар с треском почесал живот, так что на грязной коже осталось пять красных полос.

От взрыва безысходной тоски у меня подкосились ноги.

Полог землянки дрогнул; первым вышел Сова, и вид его был несколько нарочито свиреп. Следом появился его гость, в первую минуту у меня потемнело в глазах, потому что мне показалось, что это не Луар. Сквозь обступившую меня пелену я смотрела, как он идет рядом с хромым Совой, не замечая меня, идет к врытым в землю столбам, – тут я поняла, что это он и что они хотят его повесить.

Все было точно как во сне, когда надо бежать и ноги не слушаются. Я со всхлипом втянула воздух – и увидела, что к одному из столбов привязан Луаров конь и что Сова отпускает гостя, позволяя свободно уехать.

Парализованная, я смотрела, как он отвязывает уздечку, вскакивает в седло, что-то говорит Сове углом рта – а тот пыжится, стараясь выглядеть хозяином в глазах своих людей, но я-то понимаю, что дело нечисто, что Сова проиграл что-то очень важное и теперь обезоружен…

И что он отыграется на мне.

Я попробовала крикнуть – и не смогла. Луар разворачивал коня.

Зарычав, как больная собака, я вскочила, и ноги мои оказались затекшими до бесчувствия, не ноги, а два мешка с песком. Луар шлепнул лошадь по крупу, под копытами взлетели фонтанчики песка.

И тогда крик мой вырвался наружу – пронзительный и длинный, никогда в жизни я так не кричала. Крик был похож на длинную осмоленную веревку, и эта веревка ударила Луара в спину.

Бедный конь взвился на дыбы. Я сидела в золе у костра и смотрела, как конь и всадник медленно-медленно поворачиваются, как взгляд Луара, настороженный и жесткий, останавливается на моем лице.