Книга Индивидуум, страница 105 – Полина Граф

Бар ломился от приземленных. Уборщик, подметающий дощатый пол, обогнул Ханну, не обращая никакого внимания, словно она была всего лишь столбом. Вокруг барной стойки толпился народ. Люди громко говорили и посмеивались, внимательно наблюдая за происходящим. Ханна не торопясь стала протискиваться к стойке, но вдруг раздался вскрик боли, а народ радостно заулюлюкал, Ханна активнее заработала локтями.

— Да ладно тебе, успокойся! — донесся знакомый голос. — Все не так плохо.

Ханна оттолкнула увесистого господина и уставилась на солдата, прижимающего к себе руку. Один из пальцев кровоточил. На стойке лежал острый нож, точно такой же был в руках Дана, сидящего напротив молодого бойца. Протектор лениво водил лезвием по деревянному покрытию.

— Пятнадцать-три в мою пользу, — подытожил он, улыбаясь.

— Пошел ты! — прошипел от боли солдат.

— Ну-ну, Уве, держи лучше, я же к тебе со всей душой! — рассмеялся Дан и подал ему бутылек с пылью, а затем обернулся к сутулому бармену. Тот словно не замечал толпы и переставлял бутылки у стены. — Уважаемый! Еще по одной! Всем! Я обещал угощать этих господ при каждом юбилейном числе, так пусть же это продолжается!

Толпа одобрительно загудела. Как только алкоголь начали разливать по кружкам, Ханну едва не оттеснили. Протекторша пораженно уставилась на Дана. Вне сомнений, он уже был пьян. Одет протектор был, как всегда, со вкусом, но костюм был пыльным, местами заляпанным. Рукав пальто слегка надорван, белый шарф и расстегнутый воротник рубашки усеивали грязные разводы. А еще эти опасные игры. На стойке виднелись выемки от ножа и пятна крови. Но больше всего ее повергло в шок то, что солдат засыпал рану кометной пылью, которую ему отдал Дан.

— Зажило? — удовлетворенно осведомился тот.

— Ты так и не сказал, что это за дрянь такая, — нахмурился солдат.

В ответ на это Дан сунул ему в руки кружку с пивом, расплескав немного на собственный рукав.

— Новые разработки, мой друг, скоро вы обо всем узнаете. Только тс-с. А пока наслаждаемся игрой, верно, Уве? — Он ободряюще потрепал его по щеке. — Мы всегда будем ею наслаждаться. Опасной и болезненной. И будем играть для того, чтобы другим было хорошо! Уж поверь, я этим занимаюсь всю свою жизнь.

Не дожидаясь новых вопросов, Дан схватил свою кружку и резво, но при этом покачиваясь, вскочил на стул, почти упершись головой в потолок, а потому чуть сгорбился.

— Я хочу сказать слово! — воскликнул он. — А ну тихо! Мои дорогие друзья, сегодня воистину прекрасная ночь, я думаю, вы рады, что смогли дожить до нее в такое-то злое время. Вам, несомненно, повезло, я думаю. Но сегодня с нами нет одного очень хорошего человека. — Тут Дан замешкался, оглядывая притихших людей. — И мне больно говорить об этом, ведь он умер и за вас тоже.

— Он воевал? — спросил кто-то.

— Да! Разумеется! Он воевал как никто… Вы ведь тоже потеряли своих родственников, друзей, знакомых? — Некоторые еле заметно кивнули, а Дан продолжил: — Тот человек очень любил это место. И подобной смерти он явно не заслужил. И я бы хотел, чтобы вы подняли за него свои кружки, можете оказать мне такую услугу? За тех, кого сегодня нет с нами!

Когда люди воодушевленно повторили за ним этот тост, Дан спустился, едва не упав.

— Ну что, продолжим? — спросил он у Уве, вновь берясь за нож.