Книга Индивидуум, страница 106 – Полина Граф

— Да что с тобой не так?! — воскликнула Ханна, выйдя из ступора.

Дан вздрогнул и, глядя на нее, испуганно захлопал глазами. Но уже через секунду обрел былое спокойствие и нехотя обернулся к Уве.

— Ладно, потом закончим. Сейчас иди. И вы все тоже расходитесь!

Стоило ему приказать, надавить на души приземленных, как те разошлись по углам, не забыв прихватить с собой бесплатную выпивку.

— Ханна, — после недолгой паузы рассеянно обронил протектор, поворачиваясь к стойке. — Не ждал тебя.

Ее трясло от злобы и страха.

— Вы что, пытались себе пальцы на спор отрубить?!

— Это называется игра в ножички, — отмахнулся Дан.

— Ты дал ему кометную пыль!

— Было бы неловко, если бы бедный Уве потерял палец из-за заражения.

Дан не оборачивался к Ханне, поэтому, чтобы не говорить со спиной, она села рядом, пытаясь поймать его взгляд. Но Дан угрюмо смотрел перед собой со всем упорством. Еще минуту назад он был весел, а теперь будто рухнул в бездну мрака и горя.

Пока он пил, Ханна оглядывала протектора. Весь помятый, потрепанный, скулу украшал огромный темный синяк. На костяшках пальцев краснели ссадины, словно Дан подрался с кем-то.

Они молчали, пока вокруг гудели голоса. Но казалось, что все остальные были далеко-далеко, за тысячи километров, а здесь и сейчас находились лишь они вдвоем.

— Он правда любил это место, — пробормотал Дан. — Хотел быть поближе к корням, хотя свою человеческую жизнь и семью ненавидел. Меня всегда забавляла мысль: что, если наши соседи по столам наконец прозреют и услышат, на каком языке я говорю? Было бы интересно понаблюдать за судьбой поляка в нацистской Германии.

Пока Дан раздраженно постукивал пальцами по стакану, Ханна решилась вновь заговорить:

— Мы волновались.

Дан едко усмехнулся:

— Ну да. Тебя послал Коул? А может, Стефано без меня от рук отбился? Хотя о чем я, он все равно поганый протектор. Всем я вечно нужен.

— Нет, Дан, я…

Ей хотелось сказать, что именно ее беспокоило его столь долгое отсутствие. Остальные говорили ей, что Дан сам вернется, что ему нужно прийти в себя, пережить горе так, как он умеет. Только вот Ханна знала, что протектор чертовски плохо с этим справлялся. И ее опасения подтвердились.

— Я просто хотела удостовериться, что с тобой не стряслось ничего плохого.

— Все плохое уже стряслось, — огрызнулся он. — Но не со мной.

— С Маркусом. — Ханна почувствовала вину только за одно упоминание имени покойного друга.

— Не начинай. — Дан поморщился. — Я не хочу снова это обсуждать.

— Все уже было сказано еще несколько недель назад, на его похоронах. Нет смысла трогать прошлое. Но, Дан, пожалуйста. Нам нужно смотреть в будущее.

— В будущее?! — обжег словами он, но Ханна была готова. — О каком будущем ты говоришь?! Каким будущим мы можем стать?! Он обратился в прах. Пепел. Воспоминание. А когда и мы умрем, Маркус станет ничем. Никто о нем не вспомнит. Человек без прошлого и будущего, пустое место в истории мира. И это участь всех протекторов!

— Так тебя это беспокоит? — удивилась Ханна.

— Меня многое беспокоит. Мыслей слишком много. Хочу их заглушить, но не выходит. Хочу… хочу, чтобы все мы что-то значили для этого мира.

Дан казался не просто скорбным, а убитым, сгорбившимся под тяжестью собственной жизни.

— Я так устал от всего. Выворачивает уже. Каждый день просыпаюсь по утрам в страхе за других, в страхе за себя. Пытаюсь вспомнить тех, кто ушел, чтобы их существование все еще было полно смысла. Я не хочу, чтобы кто-либо умер, и не хочу умирать сам. Каждый раз пытаюсь что-то сделать! Всегда! А получается только хуже. Когда Лайла спасла Сару, но не себя, мы с Маркусом еле уберегли Грея, чтоб он не наложил на себя руки. Но если бы я знал… Скажи мне, что я делаю не так? И что вообще должен делать? Уже ничего не понимаю.