Книга Индивидуум, страница 102 – Полина Граф

— Но Рыбы продолжает активно выполнять все нормы по вычищению Тьмы, пусть и без связи с нами, — ответила Ханна. — Может, она просто не хотела нас видеть. И ты лучше других знаешь, что она способна прожить без протек- торов.

— Мы ей ничего не сделали! Она сама столько всего натворила, ты же помнишь!

— Что, если она просто сожалела о случившемся и потому не возвращалась?

Тут Дан заворчал что-то себе под нос. Послышались шаги — вероятно, протектор, как обычно, начал нарезать круги в задумчивости.

— Ты думаешь, что какая-то совесть не давала ей вести нормальную жизнь на протяжении стольких лет?

— Что ты подразумеваешь под «нормальной жизнью»? — Ханна горько усмехнулась. — Все это? Да открой глаза! Пытаясь обвинить Рамону, ты просто ищешь козла отпущения, лишь бы справиться с тем, что происходит с тобой каждый день! Каждый. День. Может, и она так пыталась смириться со всем. Мы все это делаем!

После короткого молчания он произнес:

— Я не могу простить ей этого. Не могу, понимаешь? Она была моим учителем. И другом. Я всегда знал, что могу довериться ей в чем угодно, обратиться за помощью. А потом Рамона просто ушла и не выходила на контакт ни с кем, кроме канцелярии и тех редких появлений в Соларуме.

— И что, это делает из нее врага протекторов? Не строй из себя нежный цветок лотоса, которого обделили больше других. Чего ты хочешь?

— Я… я не знаю… просто… — выдавил он, и раздался скрип пружин: наверное, Дан сел в кресло. — Я никогда не поверю, что она сломалась и так отдалилась. Ее ничто не сломит, никогда. Я только хочу понять причину. Узнать ответ — почему?

Ханна громко выдохнула. Вновь тишина, которая в этот раз затянулась.

— Ты юлишь, — наконец сказала она.

— Вовсе нет.

— Да. Ты удивлен, что я все еще отлично тебя понимаю. Ты не ради Рамоны сюда пришел, а за поддержкой. Но мне интересно: почему ты не пошел за этим к Фри, Стефану, Максимусу или еще кому?

— Поддержка от Стефана? Скорее Соларум на землю опустится. Фри на все смотрит с пристрастием. Позитивным, но все же. А Макс… он так тем более не осознаёт всего происходящего. Совсем еще зеленый.

— Так зачем ты пришел ко мне? Мы уже давно вот так не говорили, и всё по твоей прихоти.

Он поколебался, но задал вопрос:

— Скажи, Ханна, по-твоему, я хороший человек?

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Потому что ты меня знаешь лучше других. — Дан помедлил и виновато добавил: — Я устал, что все меня покидают. Умирают или меняются, а я остаюсь здесь. И они не замечают, что со мной происходит, их всех занимают лишь собственные проблемы. Никто ничего не видит. Никогда.

— Это типичное поведение людей. Неужели ты до сих пор не привык? Мы все похожи.

— Ханна, я ведь стар. Действительно стар. По людским меркам, естественно. Мало кто задумывается об этом, глядя на меня, не так ли? Но даже я не могу привыкнуть к этим чувствам. Вряд ли может и Коул, да и Тисус, как бы тот ни брюзжал. Не могут и звезды. И это так меня гнетет. Осознание всеобщего одиночества. Все мы нуждаемся друг в друге, но боимся пораниться, отстраняясь от других все дальше и дальше.

— Кажется, что-то именно такое ты говорил, когда ушел от меня, — с легким холодом заметила Ханна.

— Может, я и сожалею об этом.

— И это ты тоже говорил.

— Ты тогда чуть не умерла. Пошла за мной, а я не смог тебя остановить.