Книга Луч, страница 36 – Даниил Туровский

Еще запись:

«Упросил хозяев выделить мне бутылочку и стал брать ее на ежедневный променад. Неуловимые лесные моменты я стал чувствовать явнее».

В следующих записях Настя не нашла ничего о том, что означало «чувствовать явнее». Только отрывочные записи:

«Волк, Луна, богатырь», «красивая птица в деревьях, рука».

Следующие записи уже от 1902 года:

«Вышли из леса Иван-Царевич, серый волк, жар-птица».

Вторая тетрадка дневников датировалась сороковыми годами, в них Билибин описывал переживание блокады в Ленинграде. Настя отложила их на другой раз.

Открывая дневники, она надеялась увидеть записи о чем-то похожем на Луч или волны галлюцинаций, но нет, ничего.

Настя сделала в своем дневнике пометку: «Доисследовать абсент». Странно, что за эти годы после Луча никто в НИИ не вспомнил о нем как о галлюциногене.

Настя повертела в руках кубические колбы. В них все так же шла краматорская жизнь. Сейчас она увидела глазами младшего сына семейства момент, когда на кухне ему не поверили: сказали, что никакая голова у него не болит, а он просто не хочет идти на алгебру.

Как можно захватить такие галлюцинации? С помощью чего? Подключились к телам Макса, Джулии, Кирилла? Кто подключился?

Она отложила кубы и открыла отчет экспедиции о том, как им все-таки удалось дойти, а потом и выжить в зараженном Лучом и Чащей Санкт-Петербурге.

* * *

Экспедиция добралась до границ Санкт-Петербурга, не попав ни в одну волну Луча, – невероятная удача для такой долгой дороги. Пройдя то самое придорожное кафе «Берлога», четверо исследователей двинулись по трассе. Через пару дней они дошли до кольцевой дороги города.

Петербург оказался полностью захвачен Лучом. На дорогах стояли пробки из брошенных автомобилей. В них попадались скелетированные трупы, иногда в очень странных позах; одни были насажены на рукоять переключения скоростей; у других в районе груди торчали стекла, а руки застыли так, будто они сами нанесли себе эти удары. Дороги, многоквартирные дома, детские площадки, магазины, стадионы – все заросло высокими деревьями. Словно лес рос тут уже полвека, не меньше.

Эвакуации отсюда никакой не было. Несмотря на то что городское руководство не было моментально уничтожено, как в Москве, беженцы потом рассказывали, что чиновники просто сбежали. Никто из них не выступил с экстренным предупреждением, не говоря уже о координации работ по спасению. На второй день катастрофы, когда выяснилось, что Луч быстро распространяется, люди начали выезжать сами. Автобусов не хватало, поезда переполнились и не двигались, на трассах выстроились пробки, самолеты не вылетали из-за разрушения навигационных систем. Многие уезжать отказывались: «Куда нам ехать, нас там не ждут», «Чего только этот город не пережил, справимся».

Экспедиция, которую возглавлял Юрий Кучеров, сначала прошла через торговый центр у кольцевой дороги. Исследователи не бывали в таких уже больше пяти лет (а ведь когда-то – почти в любые выходные: шопинг, фудкорт, кино, иногда каток). Освещение не работало, они включили фонари. Кучерову все вокруг – масштабом и тенями – напомнило Морию. Водя фонарем по вывескам, он вспомнил, что еще до Луча торговые центры в стране пришли в упадок: бренды, работавшие тут десятилетями, ушли, помещения стояли пустыми или заменялись фейковыми альтернативами с нелепыми названиями.