Книга Мясная лавка, страница 88 – Джуно Доусон

— Держи хвост пистолетом! – улыбается Льен.

Три штуки в день, и все.

Кастинги проходят так: я приезжаю в какой-нибудь сомнительный лофт, склад или офис. Если приедешь рано и повезет, тебя могут посмотреть достаточно быстро. Дизайнеры с нами не встречаются, чаще выходит директор по кастингу. Среди них была пара симпатичных. Остальные – гребаные уроды, у которых на носу написано, что они ненавидят моделей.

Дальше – ожидание.

Ждать приходится часами.

Иногда, если сильно повезет, можно найти стул.

Чаще сидишь на полу, на лестнице, в коридоре. В Нью-Йорке сейчас февраль. Всюду дико холодно. ХОЛОДНО. Ни разу нигде не предложили еды. Чаще всего отсматривают в том порядке, в каком девушки приехали. Берешь свою «книгу» – портфолио – и передаешь ее директору по кастингу.

— Походи, – рявкают тебе неприветливо.

Ты ходишь туда-сюда много раз.

Могут попросить примерить какую-то одежду, но не всегда. Иногда я встречаю каких-то знакомых. Перед кастингом для Фабрицио Хармана мы с Льен сидим на холодном каменном полу и обсуждаем, правда ли от сидения на холодном можно заработать геморрой, и тут мимо нас проносится Домино Гант (та, что черненькая). Видимо, для сестер Гант очереди и ожидания не существует.

— Она все-таки кошмарная дрянь, – замечает Льен. – А сестрица ее еще хуже.

На кастинге Proenza Schouler я вижу Викторию – она забилась в дымный угол вместе с группой практически идентичных русских девушек. Недавно я узнала, что среди них не так много настоящих русских, просто так называют почти всех девушек из Восточной Европы, Латвии, Литвы, Эстонии, Украины, Беларуси (как Виктория), а не только из России. Это звучит ужасно, но всегда можно увидеть такую стайку «русских» девушек. Они разговаривают только друг с другом и держатся примерно как Злючки из стаи Хезер Дейли. Только без субтитров. Виктория, по крайней мере, мне кивает и (как мне кажется) говорит, чтобы другие русские перестали злобно коситься на меня. Что ж, это приятно.

Ждешь, ходишь, ждешь.

Потом все повторяется.

Но я, как ни странно, чувствую, что «Занакс» делает свое дело. Через несколько дней я замечаю, что меньше дергаюсь. Подъезжаю вовремя, а если опаздываю, то не особо переживаю. Если из-за одного дизайнера я опаздываю к следующему, то просто звоню и сообщаю, что немного задерживаюсь. А я ненавижу звонить еще больше, чем ходить к зубному. Всю жизнь за меня это делали мама с папой.

Я знакомлюсь с сотней новых людей, не меньше. Притворяюсь приветливой и дружелюбной. Поддерживаю разговор. Сама хожу в кафе обедать – напротив квартиры для моделей есть вьетнамская забегаловка, открытая круглосуточно, где готовят одобренный Треном бурый рис и брокколи. Раньше это уже свело бы меня с ума. А теперь все не так. Я знаю, что должна бы бегать по стенке, но ничто меня не пробивает.

Я прекрасно себя чувствую.

Возможно, я даже смогу со всем этим справиться.

На кастинге в Young York я прождала перед входом три часа. И даже не заметила. Пыталась читать книгу, но поняла, что снова и снова вожу глазами по одной странице. Директора по кастингу – по уши влюбленная парочка, Ванесса и Вито, которые без конца обжимаются как ненормальные, – устроили какую-то диктатуру. Они выскакивают из комнаты и вызывают девушек не по очереди, а наугад.