Книга Мясная лавка, страница 43 – Джуно Доусон

Она, кстати, не такая высокая, как все мы здесь. Интересно, разве знаменитости не должны быть такими же высокими, как мы, обычные модельки? Странно, я ведь понятия не имею, кто такие эта Диду или ее сестра Домино – не знаю даже, откуда они, – и все же знаю о них все. Будто вся их жизнь была загружена в мой мозг из «Инстаграма». У них семь миллионов подписчиков, и все глазеют, как сестрички рекламируют «чай от пухлого живота» и «тренажеры для талии».

— Пожалуйста, можно нам сашими и бекон из индейки для Диду? – кричит одна девочка на побегушках из Republic of Deen другой, и та проворно убегает.

Сашими и бекон из индейки? Офигенно. Индейка не имеет права чернить и позорить доброе имя бекона. Обернувшись к Виктории, которой делают прическу за соседним столиком, я выразительно закатываю глаза.

— Эта Диду есть реальная стерва. – Пожалуй, Виктория говорит громковато. – Она никогда не разговаривать с другими девушками.

Я радостно киваю: приятно посплетничать немного. Вокруг еще модели, не меньше пятнадцати, но различать их трудно, потому что все они по большей части неотличимы от Виктории. Вокруг звучит так много разных языков, что все сливается в неясный гул. Русские девушки жмутся друг к дружке, и все, непонятно почему, кажутся рассерженными. А в буфете по-прежнему еда остается почти нетронутой, кроме бананов, пакетиков жевательного мармелада и диетической колы.

После того как Лоурен накладывает на мои веки МНОГО синих и фиолетовых теней, за меня берется стилист. С этими тенями и румянцем цвета фуксии по всему лицу я выгляжу как трансвестит. Кто их поймет – мода, мать ее. На примерке меня фотографировали, и снимки теперь приклеены к штанге напольной вешалки, где висит мое барахло. У каждой модели по два выхода, по два лука^[24]. У меня фиолетовое платье-металлик и брючный костюм из серой кожи. Я кайфую, потому что обувь у меня сегодня отличная: серебряные ботильоны с приспущенным голенищем и пронзительно-розовые штиблеты. Никаких высоченных каблуков. Поэтому я едва не плачу от радости.

Сзади раздается голос – нет, голосина, настоящий пароходный гудок!

— Ричи, крошка, можешь притащить мне шесть макнаггетсов и фри? И клубничный коктейль?

В своем паршивом бельишке телесного цвета я стыдливо съеживаюсь, но все же оглядываюсь и вижу, что надо мной возвышается Клара Киз. Красивая до невозможности. Ее волосы кое-как собраны в растрепанный хвост, одета в жеваный спортивный костюм с надписью «Киз любит Адидас» – и все равно великолепна.

Подбегает Дермот, чтобы поздороваться. Его облегчение можно буквально пощупать.

— Детка, милая, ты здесь!

— Прости, что опоздала. Все транспорт, пробки были сатанинские.

— Не волнуйся, все хорошо. Ты здесь. – Кажется, он сейчас расплачется от радости. – Давай начинать подготовку. Тебе чего-нибудь принести?

— Я отправила кого-то в «Макдак»…

Дермот уводит ее, а я, онемев, так и сижу на корточках. Только что я встретилась – ну, почти встретилась – с Кларой Киз. И даже с ней не сфоткалась. Такая вот засада.

Мы, кто насколько успел одеться, выходим на репетицию. Конечно, это не высшая математика. Мы идем вперед по правой стороне подиума и возвращаемся по левой. Надо быть полным дебилом, чтобы что-то сделать не так. Но я все равно дико волнуюсь. Три «Имодиума» в день – это вам не шутки.