Книга Мясная лавка, страница 42 – Джуно Доусон

— Да нет, это ты меня прости. Я на взводе. Венера Ардито под вопросом. Анна Винтур подтвердила, Лукас Блоу тоже. – Видимо, у меня ошалелый вид. – Этот фотограф – важная, блин, птица. Я вас познакомлю. В конце концов, ты не виновата, что В ЭТОЙ ШЁРТОВОЙ ДЫРЕ НЕЛЬЗЯ КУРИТЬ! Спасибо, кстати, что приехала вовремя.

И все равно я вижу, что огорчила его.

— Может, я могу чем-нибудь помочь?

Он улыбается.

— Ты хорошая. Лучшее, что ты можешь сделать, привести в порядок волосы, нанести грим, и тогда, возможно, мы будем готовы начать репетицию в одиннадцать.

Я киваю Дермоту.

— Может, вам все-таки пойти и выкурить сигаретку? – советую я ему.

Здесь целая армия стилистов и гримеров – они же визажисты. Моя визажистка, чудесная девушка из Уэддса по имени Лоурен, рассказывает, что за четыре Недели моды зарабатывает столько же, сколько за весь оставшийся год. Только сегодня у нее три показа подряд, один за другим. Ну, а меня снова грызет совесть за то, что назвала Неделю моды глупостью.

Пока Лорен сосредоточенно занимается моим лицом, я пытаюсь вникнуть в то, как все это работает. Некоторое время назад мимо юркнула хмурая Виктория, кивнув в мою сторону. Она выглядит нездоровой и, по-моему, с неслабого похмелья.

Возвращается Дермот с блондинкой в свободном плаще от Burberry, и она подсаживается ко мне.

— Яна, красавица, – говорит Дермот, – это Алекс.

Девушка хватает меня за руку, встряхивает, и только тогда я всматриваюсь в ее лицо. Она совсем другая без выбеленной стрижки ежиком. Вот черт, это же… та самая Лекс, ни больше ни меньше.

— Боже мой, вы же…

Она улыбается и делает большие глаза.

— Ага. Не переживай, меня с другими волосами никто не узнает.

У нее чудесный аристократично-шотландский акцент, на каком говорят в Эдинбурге, – у нас в школе так разговаривал мистер Макфадден. Я и не знала, что Лекс – шотландка, да и голос ее вряд ли когда-то слышала. Сейчас волосы у нее рыжевато-светлые, небрежно забранные в хвост.

— Яна сегодня впервые участвует в показе, у меня. – Дермот массирует мне плечи, значит, я все-таки не слишком уж его обидела. – Разве она не прелесть?

Я чувствую, как заливаюсь краской.

— И какая! Изумительная! Тебе сколько лет, дитя?

— Почти семнадцать.

— Совсем малышка! Дермот, а ведь когда-то и мы были такими же молодыми, помнишь? Боже, я чувствую себя старухой.

— Алекс, хоть и на покое, решила вернуться, чтобы отпраздновать десятилетие Republic of Deen.

— Я тебя всему научу. – И она подмигивает мне.

— А вы на пенсии? – спрашиваю я.

— Мне тридцать два! – Она вздыхает. – Для модельного бизнеса я, считай, труп.

— Ох, шёрт знает, что ты городишь! Ты до сих пор богиня!

— Сейчас я в основном в театре играю. Недавно вот сыграла в «После мисс Джули» в «Янг Вик»^[23].

Никогда не слышала о таком.

— Ого, клево.

Нерешительно, с побитым видом к нам приближается Ричи.

— Дермот…

— О, шёрт, я так и знал. Что там?

— Клара… Опоздала на рейс в Нью-Йорке.

Дермот становится белее мела.

— Шё-орт.

— Все уже в порядке. В «Престиже» сказали, что она поспела на следующий рейс, ночной, и сразу из Хитроу приедет сюда.

В дверях вдруг возникает какая-то суматоха, и двое охранников – громилы не хуже Невероятного Халка – протискиваются через кулисы. Дермот и его сотрудники внезапно оживляются и бросаются навстречу новоприбывшей. Ее так обступили, что мне почти ничего не видно, но по ярко-красной шевелюре догадываюсь, что это Диду Гант. И что ее ведут в отдельную раздевалку. Ничего себе.