Книга Мясная лавка, страница 120 – Джуно Доусон

Чуть раньше восьми прибывает машина – шикарный «мерс», и пятнадцать минут мы несемся сквозь безумный траффик к отелю Уэсли.

— Это он? «Мандарин»? – спрашиваю я у водителя.

— Хай.

«Мандарин» – стеклянный клинок, вонзившийся в ночное небо. Отсюда я даже не вижу верхушки.

— Ух, вау.

Портье показывает мне, как попасть на тридцать восьмой этаж, к «Суши Сора». Лифт летит вверх пугающе быстро, и я хватаюсь за перила, чтобы удержать равновесие. Ресторан – что ж, я что-то подобное себе и представляла. Спасибо еще прикиду от Saint Laurent: он помогает мне сойти за завсегдатая таких вот светских мест. Суши-бар здесь крошечный, всего на восемь едоков. При этом суши прямо у нас на глазах готовят сразу два шефа.

От дальнего края стойки мне машет Уэсли, но я почти не реагирую: не могу сосредоточиться от восторга.

— Бог ты мой, – шепчу я, подходя к нему. – Ты только посмотри…

Вид и впрямь захватывающий. Я знаю, о чем говорю, потому что у меня и впрямь перехватывает дыхание. Мы очень высоко. Подо мной раскинулся весь Токио – или, по крайней мере, так кажется.

— Да, очень здорово, скажи? Я время от времени сюда поднимаюсь, просто поглазеть.

— Ух ты.

— А что, – усмехается он. – Можно видеть, как самолеты пролетают, совсем близко. Это офигенно!

Я смеюсь. Восхитительно.

— Ты потрясающе выглядишь, – говорит он. – Saint Laurent?

— Спасибо, ты тоже. И, кстати, да, ты угадал.

На нем мятно-зеленая рубашка от Ralph Lauren и элегантные брюки-чинос с кедами Converse. Настоящий такой Американский Парень с Твоего Двора.

Кроме нас здесь ужинают еще четыре человека, но наши табуреты на самом краю стойки, у окна. Уэсли, оказывается, VIP-клиент, и, похоже, нам полагается свой отдельный шеф-повар.

Догадываюсь, что сейчас не самый подходящий момент рассказывать, что сырую рыбу я не очень люблю или что я пробовала суши только в японской кафешке в Вестфилде! Суши. Я всегда могу выдать себя за вегетарианца.

Однако при этом я фанат саке. По вкусу немного напоминает вино, но настолько сухое, что похоже на питьевой воздух. Мне это страшно нравится.

Уэсли рассказывает мне о своих приключениях. Все идет к тому, что он будет сниматься в большом голливудском фильме. Ему всего-то двадцать один год, но он – один из двух основных претендентов на роль спортсмена, скрывающего, что он гей, в экранизации какого-то молодежного романа, о котором я слыхом не слыхивала: «Наши сердца цвета солнца».

— Было бы здорово сделать что-то интересное. Мне кажется, что в модельном бизнесе не осталось уже ничего, к чему стремиться, что могло бы меня растормошить. А здесь к тому же отличный сценарий.

— Да ладно!

— Вот тебе и ладно. Мне предлагают роль Колби, футболиста, который пытается покончить с собой, а затем влюбляется в парня, которого встречает в лагере психологической помощи геям.

— Звучит мрачно.

— Это великолепно. А кроме того, мой агент считает, что с такой тематикой, как геи, награды на конкурсах фильму обеспечены.

Я закашливаюсь, чуть не подавившись сашими из тунца (вкусно, кстати, пальчики оближешь).

— Класс.

— Правда же? Ты в Лос-Анджелесе еще не бывала? – Я мотаю головой. – Представь, что гигантские белые акулы выскочили из океана, отрастили ноги и отправились работать в Голливуд. Они там все психи. И страшные.