Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 109 – Ангелина Сантос

Северьян шагнул вперед.

— Отдаст.

Все повернулись к нему.

Он стоял прямо, с лицом человека, которому неприятно слышать, как его имя звучит в таком вопросе, но который уже не имеет права обижаться.

— Дом Астарин возместит зерно малому острову, — сказал он. — Это будет внесено в мои показания.

Таяна посмотрела на меня.

— Хорошо. Но я спрашивала тебя, а не дракона.

— Я ошиблась, — сказала я. — И исправлю не его словами, а документом.

Она кивнула.

— Запомню.

Савир Норд, молчавший дольше всех, наконец заговорил:

— Северные поселки видели много хозяев. Советников, наместников, сыновей домов, вдов с печатями, чиновников с красивыми планами. Все приезжали, мерзли, уезжали. Ты тоже можешь уехать, когда станет тяжело.

— Могу.

— Что удержит?

Я могла сказать: долг.

Могла сказать: справедливость.

Могла сказать: печь.

Но он спрашивал не о словах.

— Если я уеду, — сказала я, — Северьян Астарин не станет моим домом. Столица не станет безопасной. Совет не забудет мою метку. Люди, которые начали это, не оставят меня в покое. У меня больше нет прежней жизни, куда можно сбежать.

Савир слушал.

Я продолжила:

— Но это не главный ответ. Главный — я уже видела, что происходит, когда молчишь, потому что так безопаснее. Пять лет я пила настойки, не задавая правильных вопросов. Семь лет верила, что если быть достойной, тебя не предадут. Я больше не хочу платить за молчание. Ни свое. Ни чужое.

Савир долго смотрел.

Потом сказал:

— Плохая причина для счастья. Хорошая для стойкости.

Я приняла.

Это было почти одобрение.

Стайна Мер повернулась к Остромиру.

— Мастер Грант. Печь дала знак?

Остромир вышел вперед.

— Дала.

— Полное признание?

— Нет.

— Что увидел ты?

— Серый жар. Первый ответ. Метка печи на ее руке.

В зале пошел шум.

Я напряглась.

Вот она.

Рука.

Стайна посмотрела на меня.

— Покажи.

Тавриан едва заметно повернулся.

Северьян тоже.

Я знала, что этот момент придет.

И все равно сердце ударило чаще.

Я сняла перчатку.

Не быстро. Не драматично. Просто расстегнула, стянула кожу с пальцев и положила на стол.

Метка была видна.

Ломаные алые линии старой связи. Серый знак Главной печи поверх них. Разрыв у старого ожога. Рисунок, который нельзя было назвать ни красивым, ни цельным. Он выглядел как рана, которая научилась светиться, чтобы ее наконец заметили.

Зал молчал.

Я подняла руку так, чтобы кланы видели.

— Это то, что осталось после моего брака с драконом и после первого ответа печи. Остромир считает, что связь пытались вырезать. Илмара Дейрис дала показания, что ее метку пробуждали через темные пластины в нижнем храме Совета. На ее руке есть часть моего рисунка. Полная экспертиза еще впереди.

Эвин Зарн сказал:

— Значит, ты все еще связана с драконом.

— Да.

Северьян у стены чуть пошевелился.

Я не посмотрела на него.

— Связь изломана. Не завершена. Не свободна. Не по моей воле.

— Это может быть опасно для Армавира.

— Да.

Зал снова зашумел.

Я дала им услышать это.

Потом сказала:

— Поэтому я не прошу признать меня полной хозяйкой сегодня. Это было бы ложью. Я прошу оставить мне печать до полного суда печи и до завершения дознания. Под контролем кланов. С открытыми книгами. С правом островов отстранить меня, если я начну действовать в интересах драконьих домов, Совета или бывшего мужа.