Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 104 – Ангелина Сантос

— Малый. Опасный, но есть.

— Хальвар?

Тавриан кивнул.

— Сможет провести, если корабль починят.

— Тогда к нему. И к Остромиру: насосы. Пусть скажет, что нужно для ремонта.

Миреада подняла глаза.

— Вы понимаете, что это не решит вопрос суда?

— Понимаю. Но если я хочу просить Армавир судить меня честно, я должна начать с того, что ему нужно не на бумаге.

В комнате стало тихо.

Не торжественно.

Рабоче.

И мне это понравилось.

Слова больше не висели в воздухе сами по себе. Они сразу превращались в списки, людей, дороги, мешки зерна, мастеров, подписи.

Может быть, именно так начиналась власть.

Не с признания.

С поручений, которые можно проверить.

К закату двор снова собрали.

На этот раз не для угрозы и не для белой печати Совета. Тавриан приказал ударить в колокол старого закона. Остромир стоял у кузнецов. Хальвар пришел из порта, с перевязанной рукой, но на ногах. Миреада держала протокол. Северьян стоял отдельно, без права говорить, пока его не спросят.

Люди были усталые.

После ночи в гавани никто не выглядел готовым к красивым речам.

И это было хорошо.

Красивых речей я тоже не хотела.

Я вышла на верхнюю ступень двора.

— Сегодня Совет потребовал передать ему печать Армавира, стражу, склады и документы, — сказала я. — Я отказалась.

Шум пошел сразу.

Я подняла руку.

— Не потому, что считаю себя полной хозяйкой. Главная печь дала только первый знак. Не потому, что думаю, будто знаю Армавир лучше вас. Я не знаю. Вы это видите. Я здесь несколько дней. Но я знаю, что документы, которые Совет хочет забрать, связывают Рагнара Дорна с незаконным вывозом драконита. И указывают на Эрдана Тессара.

Теперь шум стал громче.

Имя главы Совета во дворе Армавира прозвучало почти как удар.

— Поэтому я требую суд островов. Пусть не Совет решит, имею ли я право держать печать до полного суда печи. Пусть решит Армавир.

Я сделала паузу.

— До суда я отдаю первый приказ в пределах временного права: из резервов крепости сегодня уйдет зерно в Бергат. Остромир Грант получит людей и материалы для ремонта насосов. Списки долгов стражи будут открыты перед представителями кланов. А имена женщин, прошедших через Армавир после брачных подлогов, будут вынесены из счетных книг в отдельный список дознания.

Толпа молчала.

Кто-то верил.

Кто-то нет.

Но слушали все.

Тавриан вышел вперед.

Медленно.

Так, чтобы каждый увидел.

Он снял меч с пояса.

Я напряглась, не понимая, что он делает.

Тавриан подошел ко мне, опустился на одно колено и положил меч на камень у моих ног.

Не рукоятью ко мне.

Поперек.

Как знак не личной присяги, а военной защиты старого закона.

— Королевская стража Армавира признает право Элисаны Ровеннар на суд островов, — сказал он. — До решения суда ее печать, жизнь и свобода находятся под защитой стражи.

Двор замер.

Я тоже.

Потому что это был не жест мужчины перед женщиной.

Это был вызов Совету.

Тавриан поднял голову.

Наши взгляды встретились.

В его глазах не было мягкой клятвы, не было романтического обещания, не было попытки стать моим спасителем.

Там было решение.

Он не говорил: я верю тебе во всем.

Он говорил: я не позволю забрать тебя без закона.

И сейчас этого было достаточно.

Один за другим стражники у стен опустили копья.

Не передо мной.

Перед старым правом Армавира.

Перед судом, который должен был решить, кто я здесь: случайная бывшая жена дракона, ошибка Совета или женщина, которой печь дала первый знак не зря.