Книга Только с тобой, страница 134 – Э. Сальвадор

Я думал о том, чтобы поговорить с Джаггером или даже с Габби и Полли, но у них и своих проблем хватает. Я не хочу их обременять, и нет смысла ворошить вещи из прошлого, которым и место в прошлом.

Но по какой-то неведомой причине меня тянет поговорить именно с ней. Не знаю, почему. Она никогда не была тем человеком, с кем я вообще рассматривал возможность открыться, но сейчас она здесь, и ее присутствие ощущается как утяжеленное одеяло. Что-то — кто-то, в ком я не осознавал необходимости.

Я убираю руку от цепочки, но не отпускаю ее руку. Думал, она уберет свою, но нет.

— Спасибо.

— Тебе не нужно меня благодарить. Я здесь, всегда, когда захочешь поговорить о чем угодно. Я здесь.

Джулианна немного пододвигается ко мне, и я слегка отодвигаю коробку с пиццей. Мы отчетливо осознаем, что делаем, и, возможно, здесь нам стоит провести черту. Мы уже пересекли границу, которую не следовало, но это другое.

— Джон, мой отец, ушел от моей мамы к другой, и она просто... —

Хватит улыбаться! Просто, черт возьми, прекрати! Боже, я даже смотреть на тебя не могу сейчас. Ты вылитый он.

— Отключилась. Алкоголь стал ее способом терапии. Особенно виски. Это был ее любимый напиток. И в конце концов она умерла от... алкогольного отравления. Поэтому находиться рядом с пьяными людьми заставляет меня чувствовать...

Пожалуйста, не умирай, мам.

— Тревогу.

Именно поэтому я остался с ней два года назад и несколько недель назад. Именно поэтому приглядываю за друзьями, когда они пьют, потому что вдруг что-то случится.

Джулианна ничего не говорит, но сжимает мою руку и кладет голову мне на плечо.

Я вдыхаю аромат ее сладких духов, наслаждаюсь комфортом, который она излучает, и впервые выдыхаю с облегчением. Но это не просто облегчение, что я чувствую, а еще и немного свободы, немного жизни, немного... нормальности.

Она поднимает на меня взгляд, брови сведены.

— Погоди, если алкоголь тебя беспокоит, почему ты всегда рядом с друзьями, которые так много пьют? Ты говорил им?

Я пожимаю плечами, закидывая ногу на ногу.

— Нет, в этом нет смысла. Не хочу быть тем самым парнем.

— Ты не «тот самый парень». Ты устанавливаешь границы. О боже, — она раскрывает рот, затем морщится, словно внезапно что-то вспомнив. — Я вся облепила тебя той ночью, когда ты привез меня домой, и той ночью... два года назад. О Господи, Лэндон. Мне так жаль.

В памяти всплывает Хэллоуин двухлетней давности.

Джулианна была вся на расшатанных ногах, спотыкалась, путалась в мыслях и глотала слова. Я быстро понял, что она под чем-то, и она сама сказала об этом на следующее утро. Она проснулась в моей кровати, а я сидел всю ночь на полу, наблюдая, чтобы она не захлебнулась рвотными массами.

Я не планировал за ней ухаживать той ночью, но не был уверен, с кем она была, и она казалась не в себе. И я знал, что дело не только в наркотиках. Что-то было не так, но она настаивала, что виновато то, что она приняла.

— Все в порядке. Это уже случилось.

Она опускает взгляд, выпуская усталый вздох.

— Это не в порядке. Мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться — со мной. Обещаю, это больше не повторится.

Ее слова тихие, почти смущенные, полные раскаяния и подавленности.

— Эй, — я убираю прядь светлых волос, закрывающую половину ее лица, за ухо. — Все хорошо, обещаю.