Книга Любящая королева, страница 32 – Саффрон Брукс

— На, прими это, — говорит он, открывая пакетик и протягивая мне. Увидев, что это, я чуть не плачу.

— Кингсли? Почему у тебя в машине глюкозная паста? — голос слаб, и не только из-за сахара.

— Сначала проглоти, потом объясню. — Он использует тот властный тон, которому я не могу не подчиниться.

Я беру маленький кончик пакетика в рот и выдавливаю содержимое. На вкус это так отвратительно, как вы и можете себе представить. Я проглатываю его и откидываюсь на спинку сиденья, зная, что потребуется около пятнадцати минут, чтобы сахар поднялся.

Кингсли забирает у меня пустой пакетик и убирает его подальше с глаз. Он наклоняется, чтобы пристегнуть мой ремень безопасности, затем заводит машину и трогается с места.

— Отвечая на твой вопрос, — говорит он мягким голосом, — я держу эти пакетики с глюкозой во всех своих машинах для тебя на случай, если у тебя упадет сахар.

Тот факт, что он подумал заранее и купил глюкозные пакетики для меня на случай чрезвычайной ситуации, накрывает меня волной чувств. Я слишком слаба, чтобы плакать, поэтому лишь тихо мычу в знак признательности и закрываю глаза, позволяя теплу его заботы окутать меня.

Я просыпаюсь от нежного прикосновения к щеке. Когда я открываю глаза, я вижу Кингсли, его ямочки видны, когда он мягко улыбается мне.

— Кинг? — хриплю я, пытаясь сесть.

— Да, — отвечает он, помогая мне подняться.

— Где я? — спрашиваю я, оглядываясь.

— В моей спальне. Я приготовил тебе поесть. — Он ставит поднос мне на колени. На подносе сэндвич, судя по всему, из цельнозернового хлеба, с размятым авокадо, курицей и помидорами, а также миска винограда и стакан воды.

Я никогда раньше не была в комнате Кингсли. Была в его пентхаусе, но не в личном пространстве. Здесь чище, чем я ожидала — по-мужски изысканно. Комната в темных, насыщенных тонах: глубокие матовые стены цвета древесного угля контрастируют с отполированным полом из черного дерева. В центре — огромная кровать с высоким кожаным изголовьем, застеленная качественным хлопковым бельем и плюшевым серым покрывалом. Мебель минималистична, но роскошна: черные лакированные тумбочки, современные лампы с геометрическими латунными акцентами. На комоде — стройные ряды дорогих одеколонов и аксессуаров. Окна от пола до потолка задрапированы тяжелыми серыми шторами.

— У тебя аллергия на яркие цвета? — спрашиваю я.

Он усмехается — богатый, бархатный звук, который я могла бы слушать вечно.

— Ты можешь добавить сюда сколько угодно цветов, но сначала поешь. — Он указывает на поднос.

— Властный.

— Ты даже не представляешь насколько. — Он ухмыляется, встает и идет в сторону того, что я принимаю за ванную.

Возвращается через минуту он и садится рядом на кровать. Я стараюсь не нервничать, откусывая сэндвич. Почти стону — это восхитительно. Я так голодна, что съедаю его мгновенно.

— Ну, расскажешь, что случилось? — Кингсли берет виноградину и кладет в рот.

— О чем ты?

— Ты обычно лучше контролируешь уровень сахара. Что случилось сегодня?

Он смотрит на меня пристально. Я кусаю губу, чувствуя себя ребенком, который попал в неприятности. Кингсли нежно касается моих губ большим пальцем, оттягивая нижнюю, чтобы я отпустила ее. Его палец задерживается, и мне так хочется его лизнуть, но он убирает руку.