Книга Любящая королева, страница 29 – Саффрон Брукс

Эта реакция удивляет меня, и я не могу понять, льстит ли мне его одобрение или тревожит.

— Это шокирует? — спрашиваю я, стараясь сохранить непринужденный тон.

Его губы изгибаются в легкой, почти таинственной улыбке.

— Это подтверждает мои подозрения. Ты необыкновенна, Инес.

Есть что-то в том, как он это говорит — смесь восхищения и скрытого подтекста, который я не могу назвать, словно он видит меня насквозь, видит истину, доступную только ему.

Он делает крошечный шаг ближе, его глаза прикованы к моим с пугающей интенсивностью.

— Ты знаешь, как редко можно встретить кого-то, обладающего и интеллектом, и… — его взгляд опускается, обводя меня так, что это кажется тяжелее, чем должно быть, — …состраданием.

Что-то в его тоне заставляет меня думать, что «сострадание» — не то, что он имел в виду на самом деле. Но я заставляю себя улыбнуться, подыгрывая.

— Мне нравится думать, что они идут рука об руку, — говорю я, скрещивая руки на груди, чтобы создать хоть какой-то барьер.

Тихий, мрачный смешок срывается с его губ, он медленно качает головой.

— Только в редчайших случаях, — бормочет он. — Большинством людей движет что-то одно. И уж точно большинство не способно по-настоящему… понимать.

Я хмурюсь, на мгновение пытаясь уловить, что именно он пытается донести. Его взгляд задерживается, впитывая мою реакцию, он держит паузу достаточно долго, чтобы вывести меня из равновесия, прежде чем отступить.

— Что ж, не буду отвлекать тебя от обхода, — говорит он обманчиво небрежным тоном. — У меня предчувствие, что скоро мы будем видеться чаще. Было приятно снова тебя видеть, Инес. Я рад, что мы будем… работать вместе.

В его словах есть тонкий акцент — намек на то, что эта «работа» выходит за рамки клиники, за рамки того, что допустимо между профессором и студенткой. Я знаю, что большинство мужчин плохо переносят отказ, но я ожидала, что человек с интеллектом и карьерным успехом доктора Сальваторе будет уважать границы, продиктованные нашим положением. Такой человек должен осознавать логические опасности: конфликт интересов, академические последствия, этические аспекты.

Но то, как он стоит слишком близко, как легко вторгается в мое личное пространство, заставляет меня усомниться: понимает ли он эти риски, или это для него лишь теоретические абстракции, которые он решил игнорировать? Было бы одно дело, если бы я была заинтересована. Но я — нет. У меня нет никакого желания усложнять жизнь отношениями, которые могут поставить под угрозу все, к чему я шла.

Продолжая работу, я ловлю на себе его взгляды время от времени. Это внимание висит в воздухе, как мягкий, навязчивый гул где-то на задворках сознания — достаточно тихий, чтобы сомневаться в его реальности, но не настолько, чтобы игнорировать. Возможно, я все анализирую слишком сильно; мой разум склонен препарировать детали в поисках закономерностей, иногда выдумывая связи там, где их нет.

И все же это ощущение не проходит даже после того, как я покидаю клинику. Я логична, рациональна до мозга костей, но есть тонкая грань между аналитическим мышлением и проницательностью. И что-то во взгляде доктора Сальваторе кажется слишком преднамеренным, чтобы просто отмахнуться.

Эффект бабочки

Я сижу в задней части лекционного зала, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на лекции доктора Сальваторе по когнитивной психологии. Его голос лишь успокаивающий фоновый шум, но мое внимание постоянно рассеивается. Сахар в крови падает, я чувствую это еще до того, как проверяю приложение Dexcom.