Книга Инвентаризация чувств, страница 71 – Анастасия Рафаенко

— Это только начало, — шепчет он мне в губы. — Сегодня ночью я хочу, чтобы ты забыла, как сдерживаться. Я научу тебя быть по-настоящему свободной… в моих руках.

Виктор начинает двигаться снова — медленно, глубоко, с такой сосредоточенной нежностью, что у меня перехватывает дыхание.

— Смотри на меня, малышка, — шепчет он низко, почти в мои губы. Его голос хриплый, на грани. Я вижу, как сильно он себя сдерживает: челюсть сжата до белых желваков, мышцы мощных плеч и груди напряжены, как сталь, на шее бьется толстая вена. Виктор целует меня — медленно, глубоко, влажно — и входит до самого конца, прижимаясь лобком к моему клитору.

Я стону ему в рот. Ощущение невыносимое. Головка его члена упирается прямо в ту самую точку внутри, и каждый размеренный толчок посылает тяжелые, темные волны удовольствия по всему телу.

— Ты чувствуешь, как твоя горячая, мокрая киска обхватывает меня, словно не хочет отпускать? Ты создана для меня, Кира. Только для меня.

Его слова должны были бы испугать меня своей темной собственнической силой, но вместо этого они растворяют последние остатки моего стыда. Я обхватываю его ногами за бедра, прижимаясь ближе, и он рычит тихо, почти страдальчески. Виктор слегка меняет угол, приподнимая мои бедра одной сильной рукой. Теперь каждый толчок становится еще глубже. Я слышу влажные, откровенные звуки, Виктор наклоняется ниже, втягивает в рот мой напряженный сосок и начинает посасывать его в такт движениям, покусывая зубами ровно настолько, чтобы боль превращалась в острое, сладкое удовольствие.

Я таю. Раскрепощаюсь. Впервые в жизни я позволяю себе быть полностью женщиной — мокрой, стонущей, жадной.

— Еще… пожалуйста… глубже… — шепчу я дрожащим голосом, сама не веря, что эти слова слетают с моих губ.

Виктор поднимает голову. В его темных глазах — чистая, почти первобытная одержимость, смешанная с такой нежностью, что у меня сжимается сердце.

— Хорошая девочка, — выдыхает Виктор и ускоряет ритм, но все еще контролирует каждое движение. Его рука скользит между нами. Подушечка большого пальца находит мой распухший, скользкий клитор и начинает водить по нему уверенными, мокрыми кругами. Давление идеальное. Точное. Он точно знает, как меня сломать.

Второй оргазм поднимается из самой глубины моего живота — тяжелый, темный, гораздо сильнее первого. Он накатывает медленно, неумолимо, заставляя мои внутренние стенки сильно, ритмично сжиматься вокруг его члена. Я выгибаюсь, впиваюсь ногтями в его спину и кончаю с длинным, хриплым стоном, который больше похож на всхлип.

— Вот так… именно так… — рычит он мне в шею, продолжая двигаться сквозь мои судороги. — Сжимай меня, ну же..

Его тело дрожит надомной. Пот стекает по рельефным мышцам живота, капли падают на мою грудь. Он сдерживается из последних сил — я вижу это по тому, как его руки сжимают простыни, как напряжена каждая мышца его спортивного, идеально вылепленного тела. Он хочет кончить. Хочет заполнить меня. Но вместо этого он замедляется, целует мои закрытые веки, виски, губы — невероятно нежно, почти благоговейно.

Когда последние волны моего оргазма затихают, он остается глубоко внутри, не выходя, и шепчет мне в губы:

— Ты только начинаешь просыпаться, Кира. Я собираюсь провести всю ночь, показывая тебе, какой ты можешь быть… когда полностью принадлежишь мне.