Книга Инвентаризация чувств, страница 37 – Анастасия Рафаенко

«Пятница. Baccarat. 20:00. Ты придешь».

Не «хочешь?». Не «удобно ли?». Не «может быть?». Сухое и уверенное: «Ты придешь». Я читаю сообщение и чувствую сразу две реакции: первая — нормальная: «С какой стати он так со мной разговаривает?», а вторая — стыдная: «Кто-то решил за меня, и почему-то от этого не только неприятно, но и волнительно».

Я могла бы ответить: «Вы забыли вопросительный знак». Могла бы не ответить. Могла бы написать: «Я сама решу».

Но в итоге пишу короткое: «Хорошо».

И тут же кладу телефон экраном вниз, будто он может посмотреть на меня с осуждением. Через минуту приходит:

«Такси пришлю, напиши свой адрес».

Вот так просто. Не «как тебе добраться?», не «удобно?». Просто пришлю.

Я иду к зеркалу в прихожей. Смотрю на себя: каштановые волосы, челка, лицо уже не такое прозрачное, но все еще осторожное. Изумрудная блузка висит на спинке стула после вчерашнего свидания с Артемом. На кухне пахнет чайной заваркой и кормом для рыбок.

Baccarat.

Открываю Яндекс и читаю о ресторане. Стеклянный фасад, белые скатерти, приглушенный свет, меню без цен на фотографиях, отзывы: «дорого, но атмосферно», «лучший тартар в городе», «не для всех».

Не для всех.

Раньше я бы закрыла вкладку и решила, что это точно не для меня. Теперь думаю: а кто сказал, что не для всех? И все равно на следующий день иду к Ануш.

В салоне тихо. Одна клиентка сидит под феном в дальнем кресле, журнал у нее на коленях раскрыт, но она не читает — смотрит в телефон. Катя за маникюрным столом пилит себе ноготь с видом человека, который знает: даже мастер иногда должен обслужить самого себя. Пахнет кофе, лаком, краской и чем-то теплым — кажется, Ануш принесла пирожки в пластиковом контейнере.

— О, главбух, — улыбается Ануш, увидев меня. — За укладкой?

— Меня позвали в ресторан.

Катя тут же поднимает голову.

— Мужчина?

— Да.

— Уже интересно, — говорит Катя. — Рассказывай.

Я рассказываю про Максима. Про профиль, про «новый уровень», про «ты придешь», про Baccarat, про такси. Ануш расчесывает мои волосы и слушает молча, потом хмыкает.

— Baccarat знаю. Там сидят те, кто хочет, чтобы все видели, что у них безлимитная черная карта, дорогие часы и папфюмы.

— Это плохо?

— Это просто слухи, — говорит Катя. — Плохо или хорошо — посмотрим в будущем. Но в растянутом свитере туда даже не пустят.

Я смотрю на свое отражение. На мне серый свитер. Тот самый, мягкий, удобный, в котором можно быть невидимой даже под прожектором.

— У меня есть изумрудная блузка.

— Блузка — это хорошо, — говорит Ануш. — Но тебе нужно платье.

— Зачем?

Катя фыркает.

— Потому что иногда платье — это не для мужчины, а чтобы сообщить окружающим: «Я пришла».

Ануш кивает, будто Катя сдала экзамен.

— Вот. Тебе надо прийти. Не просочиться между столиками, а прийти.

Я молчу. Прийти — это звучит опаснее, чем выглядеть красиво. Пока Ануш укладывает волосы, Катя достает косметику.

— Ты знаешь, что такое old money?

— Нет.

— Это когда выглядит дорого, но не кричит об этом дорогими украшаниями. Никаких страз, никаких «я купила все лучшее сразу». Хорошая ткань, посадка, спокойные цвета. Как будто у тебя деньги давно, и тебе не надо доказывать, что они есть.

— У меня их не было.

— Никто не просит налоговую декларацию на входе, — отвечает Катя. — Важно ощущение.