Книга Инвентаризация чувств, страница 34 – Анастасия Рафаенко

Я смеюсь, Артем улыбается в ответ, довольный тем, что рассмешил.

— Бабушка тебя воспитывала? — спрашиваю между делом, пока мы ищем следующий ключ.

— Да. Мама умерла, когда мне было семь. Папа… ну, папа где-то был, но в ускоренном режиме в моей жизни. Обычно бабушка все делала: готовила, стирала, уроки проверяла, в поликлинику водила. Она вообще железная женщина была. — Артем рассказывает легко, без надрыва, как рассказывают давно принятую биографию. — Я, наверное, избалованный немного, но зато добрый.

Артем смеется, я улыбаюсь в ответ, но внутри что-то отмечает эту фразу.

«Бабушка все делала».

Я откладываю наблюдение в сторону. Потом разберу. Сейчас надо выйти из тюрьмы. И мы выходим за двадцать восемь минут. Парень на ресепшене взрывает хлопушку и говорит:

— Рекорд смены.

Артем сияет так, будто это лично его олимпийская медаль. Нас фотографируют у стенда. На фото он улыбается широко, я — осторожнее, но тоже улыбаюсь и эта улыбка не вежливая, она настоящая.

Я почти не узнаю себя.

Кафе рядом с квест-комнатой называется «Точка». Деревянные столы, меню на грифельной доске, лампы с теплым светом. Пахнет кофе, поджаренным хлебом, сыром и мокрыми куртками. После полуподвала здесь кажется уютно. Мы берем кофе и сэндвичи, садимся у окна.

Артем рассказывает про игры, он IT-специалист на удаленке, работает из дома. Это удобно: не надо вставать рано, можно сидеть в футболке, заказывать еду, включать музыку. Но иногда, замолкает Артем, становится… Он замолкает, подбирая слово.

— Одиноко? — предлагаю.

— Да. Именно. Выходишь за кофе в магазин — и это уже событие. — Артем улыбается с опечаленным вздохом. — Звучит грустно, да?

— Нет. Я восемь лет работала на заводе и обедала за одним и тем же столиком одна. Иногда событие — это когда кто-то просто садится напротив.

Артем смотрит на меня внимательно.

— Ты главный бухгалтер, да? Ты писала.

— Да.

— И как это? Цифры целый день?

— Цифры не страшные. Цифры честные, они не делают вид, что все хорошо, когда не хорошо. Баланс либо сходится, либо нет.

— Люди так не работают, — говорит Артем задумчиво.

Он рассказывает про маму. Уже подробнее. Не драматично, без слез. Мама долго тяжело болела, и за месяц до поступления в университет умерла. Бабушка взяла все на себя. Он помнит запах ее пирожков, старый халат, телевизор на кухне, как бабушка ругалась на политиков и гладила ему футболки, пока он играл в приставку.

— Она умерла два года назад, — говорит Артем, в уголках глаз собираются слезы. — И вот тогда я понял, что вообще не умею быть один. Типа работаю, деньги зарабатываю, все нормально. Но дома… — Артем пожимает плечами. — Пусто. Я теперь просто хочу кого-то рядом. Без выноса мозга. Без требований. Просто чтобы человек был. Понимаешь?

Просто рядом.

Скромно звучит.

Почти невинно.

Но внутри этой фразы есть целый неоплаченный счет: будь рядом, решай, поддерживай, не требуй, принимай, закрывай пустоту своим присутствием. Не партнерство — тихая круглосуточная служба заботы.

Я не успеваю ответить. Приносят счет. Артем хлопает себя по карманам джинсов. Сначала передним, потом задним. Потом проверяет куртку на спинке стула. Лицо у него становится виноватым и растерянным.

— Блин.

Я уже знаю. Тело знает раньше головы.

— Что?

— Я кошелек дома оставил, и телефон с картой тоже. Я обычно через часы плачу, а они сели. — Артем задерживает кнопку и показывает на часы с черным экраном. — Ты не могла бы? Я переведу сегодня. Серьезно. Прям вечером по твоему номеру.