Книга Искры осени, страница 72 – Л. В. Риверс

Ее глаза дрогнули и закрылись, губы чуть разомкнулись и я поцеловал ее. Глубоко, жадно — все самообладание, что держал в себе с тех пор, как она вошла в этом чертовом платье и шляпке, разлетелось в прах. Она ахнула, и я проглотил этот звук, пробуя на вкус и вино, и ее саму.

Когда ей наконец понадобился воздух, я поймал зубами ее нижнюю губу, потянул и из ее горла вырвался тихий всхлип.

— Черт, Эмбер, — выдохнул я, прижимая лоб к ее лбу. — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.

Ее руки скользнули под мою рубашку, пальцы вцепились в ткань и потянули вниз, пока она снова не потянулась ко мне — на этот раз целуя сильнее. Я позволил ей вести, позволил выплеснуть все, что она сдерживала, пока стул не заскрипел так, что мы оба едва не рассмеялись.

— Кровать? — прошептала она, голос дрожал, но был полон желания.

— Думал, ты не спросишь.

Я поднял ее на руки без колебаний, ее ноги обвились вокруг моей талии, смех утонул в поцелуе. Каждый шаг до спальни жег кожу, член упирался в джинсы болезненно сильно.

Когда я уложил ее на кровать, шляпка упала на пол, и я хрипло рассмеялся.

— Миленько, — пробормотал я, целуя кожу у ее шеи и легко прикусывая. — Но это платье я сейчас испорчу.

Она вздрогнула, прикусив губу.

— Дин…

Я приподнялся, чтобы встретиться с ней взглядом, и мой голос стал низким и грязным:

— Скажи мне, детка. Хочешь, чтобы я трахал тебя медленно, нежно… или чтобы нагнул и выебал так, что ты забудешь, как тебя зовут?

Ее губы дрогнули, голос сорвался на едва слышный шепот:

— Заставь меня забыть.

Господи. Вот она та фраза, что порвала последние остатки моего самообладания.

— Ты даже не представляешь, о чем только что попросила, — прорычал я, спускаясь по ее телу и задирая юбку вверх по бедрам. — Но сейчас узнаешь.

Ее кожа была горячей под моими ладонями — гладкой, дрожащей. Я закинул ее ноги себе на плечи и коснулся губами внутренней стороны колена — медленно, дразняще, — потом прикусил чуть сильнее ее бедро. Она вскрикнула, пальцы вцепились в простыню.

— Дин…

— Тсс, — прошептал я, поднимая губы выше. — Я же сказал, что умираю с голоду. И не остановлюсь, пока ты не будешь дрожать так, что не сможешь даже произнести мое имя.

Я зарывался лицом между ее бедер.

Ее вкус обрушился на меня, как грех и спасение одновременно. Сначала я лизал медленно, смакуя каждый сантиметр, потом взял ее клитор в рот и пососал так, что она вскрикнула. Ее бедра дернулись, но я удержал ее, стонал в нее, будто мог жить, питаясь только этим.

— Вот так, — прохрипел я между движениями, язык был неумолим. — Такая, блядь, сладкая. Ты идеальна, Эмбер. Слышишь? Идеальна.

Она застонала, руки вцепились в мои волосы, дергали, толкали, не зная, выталкивать ли меня или удержать навсегда. Я ввел два пальца внутрь и согнул их как надо, и ее стон прорезал воздух, как музыка.

— Вот так, да, — зарычал я, губы скользили по ее коже. — Сжимай меня так. Черт, ты такая тугая. Эта киска создана для меня.

Ее спина выгнулась дугой, бедра дрожали на моих плечах, и я только усилил натиск — язык двигался быстрее, пальцы уходили глубже. Звуки, что вырывались из ее горла — прерывистые, отчаянные, ломающиеся, — толкали меня к самому краю безумия.

— Кончи для меня, Эмбер, — приказал я, отстранившись ровно настолько, чтобы мои слова пробрались до самого нутра. — Кончи мне прямо в рот. Испачкай меня всего к черту.