Книга Искры осени, страница 12 – Л. В. Риверс

Рынок раскинулся на площади, как пестрое лоскутное одеяло из запахов и красок. Деревянные прилавки с тыквами и кабачками, пирамиды глянцевых яблок, банки меда, ловящие бледный утренний свет. В воздухе стоял густой аромат свежего хлеба и пряного сидра, голоса звали, смех плыл между рядами. Где-то в стороне играл скрипач — его футляр был открыт для монет, а быстрые ноты взлетали в утренний туман.

Я остановилась у прилавка с корнеплодами, выбрала пучок моркови, еще покрытой землей. В корзину отправился и круглый хлеб, и кусок выдержанного чеддера, и баночка лугового меда.

— Лучшие яблоки этого сезона! — крикнула мне женщина, подняв алое яблоко, словно драгоценность. — Эй, книжная девочка! Ну же, попробуй!

Я тихо рассмеялась, покачала головой и помахала ей рукой. «Книжная девочка». Пожалуй, подходяще.

С шапкой, натянутой на волосы, запотевшими от холода очками и ненакрашенным лицом я, наверное, выглядела моложе, чем была на самом деле. Почти как в те летние каникулы, что я проводила здесь ребенком, бегая по этим же улицам с коленями в травяных пятнах.

То время в доме бабушки — выпечка печенья на старой кухне, наблюдение за тем, как она готовила, не заглядывая в рецепты. В пятнадцать мне казалось, что это больше не «круто», что мир за пределами этого сонного городка предлагает куда больше.

Боже, как же я скучала по тем дням.

Мысль кольнула неожиданно остро, грудь сжалась. Сердце пропустило удар. Я скучала по ней.

Я остановилась у цветочного прилавка — ведра ломились от бархатцев, хризантем, астр. Провела пальцами по пышным золотистым хризантемам и положила их в корзину. По пути домой я загляну к её могиле. Оставлю цветы — просто чтобы сказать, что я всё ещё здесь. Всё ещё помню.

Когда я потянулась за кошельком, чей-то голос прорезал туман моих мыслей:

— Женщины не должны покупать себе цветы.

Я закатила глаза, даже не оборачиваясь. Фраза, которая прямо просила о саркастическом ответе.

Но стоило повернуться и сарказм застрял в горле.

Это был он. Тот самый мужчина из книжного.

Он стоял в нескольких шагах, был выше, чем я запомнила, в утреннем тумане, куртка застегнута до горла. Его взгляд нашёл мой сразу — спокойный, прямой, и на мгновение шум рынка будто растворился.

Пальцы крепче сжали хризантемы, их стебли были прохладные и влажные в ладони. Слова застряли, старая настороженность сжалась вокруг меня, как туман.

— Вы приходили с дочерью на днях, — наконец сказала я, стараясь держать голос ровным. — Простите, я так и не узнала вашего имени.

Я протянула руку.

— Эмбер.

Он пожал её крепко и уверенно.

— Дин.

Мы держались чуть дольше, чем было нужно, и на короткий миг тепло вытеснило утреннюю прохладу. Потом его взгляд скользнул к цветам в моей корзине.

— Позвольте мне заплатить за них.

Я быстро покачала головой, что-то острое кольнуло в груди.

— Нет. Это для моей бабушки… то есть, для её могилы. Было бы неправильно, если бы за них заплатил незнакомец.

В его взгляде промелькнуло понимание — тихое и уважительное. Он убрал кошелек обратно в куртку.

— Хорошо. Тогда, может, кофе? — его голос стал мягче, чуть шутливым. — Не поймите неправильно, тот, что вы приготовили в тот день, был хорош. Но я знаю место, где он лучше.

Пульс сбился с ритма. Я крепче прижала цветы к груди, будто они могли защитить меня.