Книга Искры осени, страница 10 – Л. В. Риверс

Позади меня Майк крикнул:

— Вентиляция готова! Огонь под контролем! — Сантос ответил коротким свистом.

Я сорвал маску и жадно втянул прохладный октябрьский воздух, пот струился под курткой. Пульс всё ещё бился молотом, но уже было ясно: этот пожар не станет моим ночным кошмаром. Все живы. Все выбрались.

Я обернулся и посмотрел, как Коннор тащит последний отрезок рукава к машине, дым всё ещё клубился в небе. Новичок он или нет — он держался. Это было важно.

— Хорошая работа, — крикнул я, голос хриплый, но уверенный.

Он оглянулся, глаза за стеклом маски распахнуты, и энергично кивнул.

Когда мы вернулись в часть, адреналин уже почти ушёл, оставив после себя ноющую тяжесть в плечах и жжение дыма в горле. Новичок выглядел так, будто сейчас рухнет, Майк уже копался в очередной пачке вяленого мяса, а Сантос привалился к машине, словно она принадлежала ему. Всё как всегда.

Мы очистили снаряжение, убрали оборудование, заполнили журнал. Смена закончилась и мир за стенами части снова начал медленно просачиваться внутрь.

Я проехал через весь город, чувствуя, как груз дня спадает слой за слоем, пока не увидел неоновую вывеску пиццерии. Двойная пепперони — любимая Ланы. Жирная, сырная — такая, от которой она улыбается, даже если настроение ниже плинтуса.

Когда я поднялся по дорожке к нашему дому с коробкой в руках, солнце уже клонилось к закату, заливая черепицу оранжевым светом. Дом был самым обычным — скромная двухэтажка с кремовой обшивкой, которой не помешала бы новая краска, и ставнями, повидавшими лучшие годы. Но крыльцо было крепким, а свет в окне зажигался каждый раз, когда мы возвращались.

Это был дом.

Я скинул ботинки в узком коридоре и поставил коробку на кухонный стол. В доме пахло старым деревом и стиральным порошком.

— Лана? — позвал я.

Тишина. Как обычно.

Я нашёл её наверху, растянувшуюся на кровати с книгой в руках, в свете лампы, скользящем по её волосам. Всегда читающая. Всегда исчезающая в другом мире.

Я облокотился о дверной косяк, скрестив руки. По крайней мере, она не уткнулась в телефон, как большинство её сверстников. Но всё равно я иногда волновался. Книги — это безопасно, спокойно. Слишком спокойно. Мне хотелось, чтобы у неё были друзья, смех, жизнь, которая не казалась бы такой… одинокой.

Воспитывать двенадцатилетнюю девочку невозможно научиться по инструкции. Половину времени я понятия не имел, что делаю. Она уже не ребёнок, но и не взрослая. Одно неловкое слово и она либо закатит глаза, либо расплачется. А я… я просто стараюсь не испортить её больше, чем жизнь уже успела.

Она подняла голову, заметила меня и её лицо озарилось улыбкой.

— Папа!

Эта улыбка — чёрт, она убивает меня каждый раз.

— Спускайся, — сказал я, поднимая коробку. — Принёс твою любимую.

Она вскочила с кровати, отбросив книгу, и почти слетела вниз по лестнице раньше меня. За столом она распахнула крышку коробки, как будто это было рождественское утро.

— Двойная пепперони. Да! — Она схватила кусок, и сыр потянулся тонкими нитями, а соус уже капал на тарелку.

Я сел напротив, взял себе кусок, и какое-то время единственными звуками в доме были чавканье и тихий скрип старых стен, оседающих вокруг нас.

А потом она заговорила — как всегда, бурным потоком, вываливая между укусами всю школьную хронику дня. Кто в кого влюбился, кто получил замечание за записки, как их учитель по математике пришёл в разных носках и как чей-то старший брат был отстранён от занятий за то, что ради шутки включил пожарную сигнализацию.