Книга Мой развод. История болезни, страница 67 – Лера Корсика

Я хотела сказать «спасибо», но слова застряли в горле. Просто кивнула.

— Варя, — я присела перед дочкой, поправила ей шапку. — Ты слушайся дядю Андрея. Не убегай. Держись за руку. И ничего не бойся.

— Мама, я уже большая, — вздохнула Варя, совсем как взрослая, закатив глаза, но при этом коверкая слова. — Не бойся.

Я не сдержала улыбку. Сквозь слёзы, сквозь дрожь, сквозь страх — улыбнулась.

— Я не боюсь, — сказала я. — Я знаю, что ты справишься.

Я встала, посмотрела на Андрея.

— Спасибо, — сказала я, и в это «спасибо» вложила всё — благодарность, облегчение, надежду.

— Идите, — сказал он. — Ни пуха, ни пера!

Я пошла к выходу. У двери обернулась. Он стоял в коридоре — огромный, надёжный, с двумя детьми, держа их за руки. Артём что-то рассказывал, Варя кивала. У меня ёкнуло сердце.

— К черту, — прошептала одними губами.

Я вышла на улицу. Холодный ветер ударил в лицо. Я глубоко вдохнула, выдохнула. Посмотрела на часы.

Я докажу на что способна. У меня все получится. Время пришло.

Я влетела в здание учебного центра за пятнадцать минут до начала. Вся взмокшая, с мокрой спиной, с красными глазами — плакала в такси, не могла остановиться. Водитель косился, но ничего не спросил. Я смотрела в окно и повторяла, как мантру: «Варя у Андрея. Варя в безопасности. Варя у Андрея». Это помогало ровно настолько, чтобы не разреветься снова.

Ну почему все сложности так обрушаются на меня?! Чем я так провинилась?

В холле я остановилась перед зеркалом. Ужас. Просто ужас. Блузка помялась, под глазами круги, лицо бледное. Я кое-как пригладила волосы, промокнула глаза салфеткой, закусила губу. Надо. Надо идти. Выбора нет.

— Ковалёва Полина Андреевна? — спросила девушка администратор.

— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Проходите. Вас ждут.

Аккредитация проходила в большом светлом зале с компьютерами. Я села за свободное место, положила паспорт перед собой, выдохнула. Внутри всё тряслось. Рядом сидели другие врачи — молодые, старые, уверенные и не очень. Я чувствовала себя самой неуверенной.

— Начинаем, — объявил голос из динамика. — Время — три часа. Результаты — после проверки.

Я открыла первый тест.

Вопрос: «Дозировка цефтриаксона при пневмонии у взрослого пациента весом 80 кг».

Я знала это. Знаю. Вчера ведь повторяла! Глаза пробежали по вариантам ответов — 1 грамм, 2 грамма, 3 грамма, 4 грамма. Я зависла. В голове — пустота. Белая, горячая, выжигающая все знания.

Черт! Соберись!

— Пожалуйста, выберите вариант, — напомнила программа.

Я ткнула наугад — 2 грамма. Закрыла глаза. Может быть, правильно.

Дальше — хуже.

Вопрос про совместимость антибиотиков. Я помнила эту таблицу. Помнила. Но сейчас перед глазами плыли буквы, цифры, названия. Я перечитывала вопрос по пять раз — смысл ускользал. Руки дрожали, курсор прыгал. Я сжала мышку так, что побелели пальцы.

«Экстренная помощь при анафилактическом шоке». Я знала это. Работала на практике в реанимации, видела анафилаксию, спасала пациентов. Но сейчас вместо чёткого алгоритма — каша. Адреналин? Преднизолон? В какой последовательности? В какой дозе?

Я закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула.

Представила Варю. Её лицо. Её голос: «Мама всё умеет».

Я должна. Обязана. Ради своей малышки.

Открыла глаза. Написала.