Книга Мой развод. История болезни, страница 64 – Лера Корсика

Я стыдилась этих мыслей, гнала от себя. Они никак не укладывались в голове. Да и не до них было!

Дома я открыла ноутбук, зашла на сайт с тестами. Аккредитация. Только о ней я должна думать. Только о ней.

Но мысли возвращались к нему.

Вечером, когда я укладывала Варю спать, она вдруг спросила:

— Мама, а кто сегодня был тот дядя?

— Какой дядя? — спросила я, хотя сразу поняла о ком она.

— Большой. Который в садике. Я его видела.

— Он привёл своего сына, — ответила я. — Артёма. Это его папа.

— А он красивый, — сказала Варя. — Дядя. И пахнет вкусно.

— Варя! — я не знала, смеяться или краснеть. — Откуда ты знаешь, как он пахнет?

— Я рядом прошла, — серьёзно ответила дочка. — Он на меня посмотрел и улыбнулся.

Я молчала. Дочка заметила его. Дочка. Моя трёхлетняя дочка! Вот же дамский угодник!

— Спи, солнышко, — сказала я, поглаживая её по голове. — Завтра снова в садик.

— С дядей? — спросила она сонно.

— С детками, — поправила я.

Варя уже не слышала. Она спала.

А я сидела рядом, смотрела на неё и думала о том, что дети видят больше, чем мы думаем. И чувствуют больше, чем мы хотим признавать.

Я поцеловала Варю, выключила свет, вышла из комнаты.

На кухне мама пила чай. Я села напротив. Обхватила кружку руками, но чай не пила.

— Варю уложила? — спросила она.

— Да.

— Поешь?

— Не хочется.

Мама посмотрела на меня внимательно.

— Ты бледная. И с румянцем одновременно. Что случилось?

— Ничего, — сказала я. — Устала просто.

— Мам, — сказала я. — Как ты думаешь, можно начать новую жизнь, если внутри всё еще болит?

— Можно, — ответила мама. — Но не сразу. Сначала надо залечить раны. А потом уже смотреть по сторонам.

— Я пойду, займусь делами.

Я сбежала в комнату от маминого внимательного взгляда, закрыла дверь. Села за стол, открыла учебник. Посмотрела на текст — и закрыла.

Мысли были совершенно не об учебе.

В голове крутилось: его взгляд, его голос, его запах. Как он стоял в узком проходе, как смотрел, как сказал, что «ждал меня». Зачем он ждал? Почему не ушёл сразу? Ему не все равно.

— Прекрати, — отдернула я себя в полголоса. — Просто прекрати.

Я снова открыла учебник. Аккредитация. Только аккредитация.

Я должна сдать. Обязана. Ради Вари. Ради себя. Ради будущего, в котором нет ни Димы, ни Алены, ни их лжи.

А Борисов — просто сосед. Просто отец мальчика. И ничего больше.

Я повторяла это как мантру, но сердце не слушалось.

Сегодня был день аккредитации.

В два часа дня. И меня всю трясло!

Я проснулась в шесть утра и больше не сомкнула глаз. Лежала, смотрела в потолок, перебирала в голове дозировки, протоколы, схемы лечения. Внутри всё тряслось — мелкая, противная дрожь, от которой никуда не деться. Сердце колотилось где-то в горле. Я пила успокоительное — не помогло. Заваривала мяту — не помогло. Просто сидела на кухне, обхватив кружку руками, и смотрела в одну точку.

Мама проснулась, увидела меня, покачала головой.

— Ты не спала?

— Плохо.

— Ну что ты как маленькая? Все сдашь. Поешь лучше.

— Не лезет.

— Полина…

— Мам, пожалуйста, не сейчас.

Она вздохнула, налила себе чаю, села напротив. Молчала. Я была благодарна за это молчание.

В восемь я отвела Варю в садик. Дочка уже привыкла, не плакала, даже улыбнулась воспитательнице. Воспитательница молодая, улыбчивая, с каштановыми кудрями, дочку даже похвалила: