Книга Мой развод. История болезни, страница 59 – Лера Корсика

Я замолчала. Не договорила.

Андрей смотрел на меня долго, изучающе. Я чувствовала на себе этот взгляд — тяжёлый, внимательный, как будто он видел меня насквозь. Как будто заглядывал в самую душу. Я покраснела. Щёки стали горячими, и я ненавидела себя за это. Стояла перед ним — растрёпанная, красная, с глазами на мокром месте.

И чего добилась? Только того, что выгляжу как истеричка.

Хотела уже развернуться и уйти. Как вдруг он взял меня чуть выше локтя:

— Поехали, — сказал он наконец.

— Куда? — не поняла я.

— В садик. На месте разберёмся. Мне место положено вне очереди — ветеран боевых действий, льгота. Я не против делить. Но чтобы из-за этого ваш ребёнок страдал — неправильно.

Он сказал это так просто, как будто речь шла о чём-то обыденном. «Разберемся». У меня что-то дрогнуло внутри. Хотя я ему почему-то сразу поверила.

— Но заведующая сказала…

— Заведующая много чего говорит, — перебил он. — Посмотрим, что она скажет в глаза.

Он открыл передо мной дверцу машины. Я замешкалась на секунду — не хотелось садиться, не хотелось быть обязанной, не хотелось чувствовать этот запах снова. Но он стоял, ждал, и я сдалась.

Я села.

В салоне пахло кожей, чистотой, мятной жвачкой и — им. Тем самым запахом, от которого у меня закружилась голова и пересохло в горле. Я старалась дышать ртом, но всё равно чувствовала.

— Пристегнитесь, — сказал он, глядя в зеркало заднего вида. Наши глаза встретились на секунду — в отражении. Я отвела взгляд. Покраснела ещё сильнее.

«Ты что, подросток? — мысленно отругала я себя. — Соберись, Полина! Он просто человек, который делает доброе дело. Не более. Ему вообще на тебя плевать».

Я пристегнулась. Молча. Потому что спорить не было сил, да и не хотелось спорить. Хотелось просто, чтобы кто-то взял всё на себя. Все проблемы, которые копились как снежный ком. Хотя бы на час.

Всю дорогу молчали. Я смотрела в окно, на мелькающие дома, деревья, людей. Он смотрел на дорогу, переключал передачи, иногда поворачивал руль. Я краем глаза видела его профиль — жёсткий, с прямым носом и волевым подбородком. Руки — большие, сильные, спокойно лежали на руле.

В садик мы ворвались как ураган. Андрей толкнул дверь кабинета заведующей так, что та отскочила к стене. Алина Викторовна подпрыгнула на стуле, выронила ручку, лицо её стало сначала белым, потом красным.

— Что происходит?! — заверещала она, вжимаясь в кресло. — Вы не имеете права! Это государственное учреждение!

— А вы нам расскажите про наши права. Мы послушаем, — рявкнул Андрей, нависая над её столом. — Я ветеран боевых действий. А вот вы почему так нагло обманываете? Почему сказали этой женщине, что я забрал заявление?

— Я не… я не говорила… — она залепетала, забегала глазами по сторонам.

— Говорили! — я шагнула вперёд, чувствуя, как во мне закипает та самая злость, которую я сдерживала весь день. — Вы сказали, что он против, что он не хочет уступать место! Вы сказали про вшей и глисты! Вы меня унизили!

— Я не… это невозможно… Вы неправильно поняли! — заведующая заметалась взглядом по стенам, по потолку, по нашим лицам. Пальцы её дрожали, она комкала носовой платок, лежавший на столе. — Так никто не делает! Что за ерунду вы придумали — место делить! — возразила она, и голос её сорвался на визг. — Это не коммуналка! Я буду жаловаться! У меня есть связи! Я позвоню куда надо!