Книга Мой развод. История болезни, страница 53 – Лера Корсика

— Ты права, — сказала она вдруг. Голос сел, слова выходили с хрипом. — Тебе он не нужен. Зато нужен мне. Я буду ждать тебя дома, Дима. Я всегда буду ждать тебя…

Она развернулась и вышла. Не оглянулась, не замедлила шаг. Только дверь подъезда громыхнула внизу, и я услышала, как она побежала по лестнице вниз.

Дима стоял посреди прихожей, молчал какое-то время.

— Я сейчас соберу вещи, — сказал он. — И уйду.

— Уходи, — повторила я.

Я не смотрела, что он собирает. Прошла в спальню, закрыла дверь. Прислонилась спиной к холодной деревянной створке. Закрыла глаза.

Сердце колотилось где-то в горле. В ушах звенело. На губах — привкус крови и соли.

Он спал с ней до свадьбы.

Мы выбирали платье, а он спал с ней. Мы репетировали первый танец, а он думал о ней. Я шла к алтарю с улыбкой, а он, наверное, смотрел мне в спину и представлял ее лицо.

За полгода до свадьбы.

Мне захотелось выть. В голос, по-звериному, так, чтобы стены дрогнули. Но внутри было пусто.

Из коридора доносились звуки — он ходил туда-сюда, открывал шкафы, складывал вещи в сумки. Я слышала, как дважды что-то упало, как он выругался, тихо, сквозь зубы.

Потом щелкнул замок входной двери. Потом — тишина.

Он ушел.

Я сползла по двери на пол, обхватила колени руками.

Вспомнила нашу свадьбу. Как он смотрел на меня. Как говорил: «Ты — моя жизнь». Как целовал — в губы, в лоб, в руки. А за час до этого, может быть, целовал ее. Сжимал в объятиях. Шептал те же слова.

Я закрыла лицо ладонями.

Тихо заплакала. Слезы все же потекли горячими ручьями, капали на колени, на руки, на пол. Я не вытирала их. Пусть. Пусть вытекут все, до последней капли.

В дверь постучали — тихо, робко.

— Мама, — это была Варя. Она проснулась, выбралась из своей кроватки и теперь стояла за дверью. — Мама?

Я поднялась. Вытерла лицо дрожащими руками. Сделала глубокий вдох. Открыла.

Варя стояла на пороге — маленькая, растерянная, в пижамке с единорогами, с растрепанными косичками.

— Мама, а где папа?

— Папа ушел, — я присела, обняла ее, прижала к себе. — Папа больше не будет жить с нами.

— Гулять? — спросила она, и в ее детском вопросе было столько серьезности, что я не выдержала — усмехнулась сквозь слезы.

— Да, солнышко. Такой большой, а все никак не нагуляется.

Она помолчала секунду, потом обняла меня за шею, прижалась щекой к щеке.

— Мама, — прошептала она. — я тоже хочу гулять.

Я закрыла глаза. Вдохнула запах ее волос — детский шампунь, молоко, что-то теплое, родное.

Моя дочь. Моя девочка. Единственное, что осталось у меня настоящего.

— Всё хорошо, малышка, — сказала я. — Всё будет хорошо.

Я не знала, будет ли. Но ради нее я сделаю всё, чтобы это было правдой.

Мы сидели на кухне. Варя уплетала омлет, довольно кряхтела, макала кусочки в кетчуп, размазывая его по тарелке, болтала ногами. А я смотрела на нее и не видела. Перед глазами стояло другое — Алена на пороге, ее перекошенное лицо, ее крик: «Ты мне всю жизнь испортила!»

Она произнесла это, будто не она спала с моим мужем, а наоборот. Будто не она врала мне в лицо, обнимала, называла «сестренка», а сама…

Я сжала кружку так, что пальцы побелели. До сих пор не верилось…

Он спал с ней еще до нашей свадьбы. Полгода до того, как я надела белое платье. Полгода до того, как я шла к алтарю с дурацкой улыбкой, думая, что он — моя судьба. Каждое свидание, каждый поцелуй, каждое «я тебя люблю» — он все время врал. Всё было ложью. С самого начала.