Книга Мой развод. История болезни, страница 51 – Лера Корсика

Я замерла.

Что он сказал?

«Всю жизнь делили меня»?

Я смотрела на него, пытаясь понять. Он выглядел спокойным — слишком спокойным. Как будто сказал что-то обыденное, само собой разумеющееся. Как будто не он только что перечеркнул семь лет моего брака одной фразой.

Но Алена его не слушала. Она кричала, размахивала руками, плевалась оскорблениями.

— Это ты виноват! — орала она, наступая на него. — Ты! Если бы ты тогда, перед свадьбой, выбрал меня! Если бы не струсил! Если бы не боялся мамочки и ее одобрения!

— Алена, прекрати…

— Не смей меня останавливать! — она уже почти плакала, но продолжала кричать, срывая голос. — Ты обещал мне! Ты говорил, что разберешься! Что скажешь ей правду! А ты вместо этого женился! Ты сволочь, понял? Я молодая дура была! Послушала тебя! Сделала вид, что между нами ничего не было!

Она замолчала. Всхлипнула. А потом вдруг заплакала — тихо, по-бабьи, опустив плечи, уронив голову. Из грозной, орущей фурии она превратилась в маленькую, жалкую, потерянную женщину.

— Я ведь люблю тебя и всегда тебя любила, — сказала она, глядя на Диму сквозь слезы. — Любила. Всегда. Еще до вашей свадьбы.

Я шокировано прикрыла рот рукой.

Дима молчал. Дышал тяжело, с хрипом. Его лицо было серым.

— Ну что я мог поделать? — сказал он — и в голосе его было столько усталости, что я вдруг осознала: он не притворяется. Он не играет. Он правда раздавлен. — Если я всегда любил вас обеих?

Комната закачалась.

Я не поняла сначала, что это со мной — то ли давление скакнуло, то ли земля ушла из-под ног. Я зашарила рукой по стене, вцепилась пальцами в холодный косяк, чувствуя, как мир плывет и все расплывается перед глазами.

Что он сказал?

Всегда?

Обеих?

— Что? — выдохнула я. Это было даже не слово — просто звук, хриплый, больной.

— Что? — переспросила Алена сквозь слезы. Она перестала плакать, замерла, глядя на него расширенными глазами.

Он смотрел в пол. Плечи опущены, руки висят плетьми, пальцы чуть подрагивают. Он казался маленьким и жалким — этот огромный мужик, который еще вчера кричал, угрожал, требовал. Сейчас он был просто тенью себя.

— Всегда? — я не узнала свой голос. Он был чужим, тонким, срывающимся, — ВСЕГДА? И до свадьбы?

Он не ответил.

Молчал. Смотрел в пол. Даже не поднял головы.

— Дима, — я шагнула к нему, — Я тебя спрашиваю. И до свадьбы? Когда мы только встречались? Когда ты сделал мне предложение? Когда мы выбирали кольца и платье, и гостей приглашали? Ты уже был с ней? Ты уже спал с моей сестрой?

— Полина, — начал он, поднимая руку, будто хотел меня остановить, но я не дала.

— Отвечай! — закричала я. Так громко, что звон пошел по ушам. В глубине квартиры снова заплакала Варя — проснулась от шума, но я не могла остановиться. — Отвечай, пока я не сошла с ума!

Он поднял глаза. В них была тоска. Бесконечная, выматывающая тоска. Такая, какая бывает у людей, которые смотрят в окно тюремной камеры и понимают, что выхода нет.

— Мы… это началось за полгода до свадьбы, — сказал он еле слышно. — Я не хотел. Но вы такие похожие… такие разные… я запутался.

За полгода до свадьбы.

Я перестала дышать.

Полгода. Полгода до того дня, как я надела белое платье и сказала «да». Полгода до того, как я была самой счастливой на свете. Полгода до той сцены в спальне, которую я приняла за случайность.