Книга Мой развод. История болезни, страница 41 – Лера Корсика

— Я её ничему не учила, — я встала, прижимая дочь к себе. — Дима, уходи. Пожалуйста. Если любишь Варю, если хоть что-то у тебя в душе осталось!

Он смотрел на меня. На Варю. На маму, которая стояла в углу и сжимала кухонное полотенце так, что костяшки побелели.

— Знаешь что, — сказал он тихо, зло, почти шёпотом. — Я отсужу у тебя ребёнка, поняла? Я докажу, что ты неадекватная, что ты больная, что ты настраиваешь дочь против отца. У меня деньги, у меня адвокаты, у меня связи. А у тебя? У тебя ничего. Останешься со своим гонором и твердолобостью одна. Одна, Полина. Поняла?

— Уходи, — повторила я.

— Я уйду, — он попятился к выходу. — Но я вернусь. С адвокатами. С решением суда. И ты ещё пожалеешь, что не пошла на мировую.

Он развернулся и вышел. Хлопнула входная дверь.

Я стояла посреди кухни. Варя плакала у меня на руках. Мама молча вытирала слёзы.

Я погладила Варю по голове, поцеловала в макушку.

— Всё хорошо, солнышко. Мама рядом. Никто нас не обидит.

Варя всхлипнула последний раз и затихла. Я понесла её в кровать. Уложила. Села рядом.

За окном уже было темно.

— Справимся, — прошептала я. — Мы справимся.

Мама заглянула в комнату.

— Полина, — сказала она тихо. — Он ведь правда может начать судиться.

Я посмотрела на спящую дочь. На её маленькие пальчики, которые сжимали край одеяла. На её спокойное, наконец-то спокойное лицо.

— Пусть, — ответила я. — Я готова. Ради неё — на всё.

Первый рабочий день я ждала как праздник. Как начало новой жизни. Как доказательство того, что я не "замученная тетка в растянутой кофте", а врач. Специалист. Человек, который может лечить людей и принимать решения, от которых зависят жизни.

Я надела самую красивую блузку — ту, что висела в шкафу три года, дожидаясь своего часа. Белую, сшитую на заказ, с тонким кружевом на воротнике. Она сидела идеально, как влитая. Я подвела глаза, накрасила ресницы, собрала волосы в аккуратный пучок. В зеркале отражалась незнакомая женщина, точнее, давно забытая — уверенная, собранная, красивая. Та, которой я хотела быть. Та, которой я была когда-то.

— Мама красивая! — Варя захлопала в ладоши.

Я присела, обняла дочурку и на секунду поверила, что всё будет хорошо.

Клиника встретила меня привычной суетой. Регистратура, очередь, голоса. Я прошла в ординаторскую, улыбнулась знакомым лицам, пожала руки. Меня встречали тепло — или мне так казалось?

— Полина Андреевна! — медсестра Ирочка, с которой мы когда-то пили кофе на перерывах, чмокнула меня в щеку. — Как вы похорошели! Отдохнули?

— Отдохнула, — соврала я.

Первые полчаса всё шло как по маслу. Я нашла свой старый шкафчик, разложила принесенную форму, переоделась. Узнала, куда меня сейчас ставят. Взяла истории болезней, начала знакомиться с пациентами. Руки не дрожали, голос звучал уверенно.

А потом началось.

— Полина Андреевна, а где вы оставили ключ от кабинета процедурной? — спросила санитарка тетя Зина.

— Какой ключ? — я нахмурилась. — Я его не брала.

— Но он был на месте, а сейчас нет. Вы последняя заходили.

Я не брала. Я вообще не знала, где этот ключ лежит. Но тетя Зина смотрела на меня с таким выражением, будто я — главная подозреваемая. Я перерыла сумку, карманы халата, шкафчик. Ничего. Ключ нашелся через час — в кармане другого халата, висевшего в ординаторской. Не моего. Чужого. Кто-то просто сунул его туда.