Книга Мой развод. История болезни, страница 38 – Лера Корсика

— Вот и оформите бумаги, — сказала я. — Временный график. Совместное посещение. Что угодно. Вы же заведующая, вы умная женщина, неужели не придумаете, как это обойти?

— Нет! — она стукнула ладонью по столу. — Нет, я сказала! Места не делят! Это невозможно!

— Нет, — я шагнула к её столу, оперлась руками о столешницу. — Это вы меня послушайте, Алина Викторовна. Я больше не отступлю. Мне терять нечего. У меня работа, ребёнок, я одна. Мне нужно это место. Если вы не идёте навстречу — я иду в прокуратуру. И не с пустыми руками. У меня есть документы, есть записи, есть свидетель того, что место обещали именно мне.

Она смотрела на меня прищуренными глазами, ее ноздри раздувались. Я видела, как она просчитывает варианты, как взвешивает риски. Скандал ей был не нужен. Проверки — тем более.

— Вы... себе что-то придумали, — сказала она, но голос уже дрожал. — Не бывает такого, чтобы места делили.

— А у нас будет, — я выпрямилась. — Мы ходим с Борисовыми по очереди. Моя дочь — во вторую половину дня во вторник и четверг, и полный день в пятницу. Это не обсуждается.

— Я... я должна подумать, — заведующая опустилась в кресло, провела рукой по лицу. — Такие решения сходу не принимаются.

— Думайте, — сказала я. — Но недолго. Мне нужно знать.

Я развернулась и пошла к двери. У порога обернулась.

— И пожалуйста, Алина Викторовна, — сказала я. — Не надо делать вид, что вы тут ни при чём. Место отдали с нарушением. Вы это знаете. Я это знаю. Давайте просто решим вопрос по-человечески, без скандалов. Договорились?

Она молчала. Сидела, насупленная, хмурая, и молчала.

Я вышла из кабинета. Сердце колотилось, руки дрожали. Но я сделала это. Я сказала всё, что нужно. Возможно, впервые в жизни.

Я сама не знала, что я умею быть такой требовательной!

Теперь оставалось только ждать.

Я сдула прядь волос, упавшую на лоб, и прибавила шаг. Дома ждала Варя. Впереди ждала новая жизнь.

Я подошла к дому уже затемно. Ноги гудели, голова раскалывалась, внутри всё кипело. После разговора с заведующей, после этого Борисова, после всего дня, который выжал меня как лимон, сил просто не осталось.

Ключи никак не попадали в замок, я чертыхнулась, наконец справилась, перешагнула порог.

И выдохнула.

Дома пахло теплом, сдобой, ванилью. Мама, видимо, пекла пироги. Тянуло уютом, чем-то таким родным, что у меня на секунду защипало в глазах. Как же хорошо.

Я скинула куртку, повесила на вешалку, стянула сапоги. Сейчас зайду, сяду на стул, мама нальёт горячего чаю с пирогом, и я наконец-то отдохну. Расслаблюсь. Забуду про этого неотёсанного чурбана, про заведующую с её виляющим взглядом, про все сегодняшние унижения.

Я представила, как падаю в мягкое кресло, как беру в руки тёплую кружку, как закрываю глаза… и по телу разливается благословенное спокойствие.

А потом мой взгляд упал на вешалку.

Чёрная кожаная куртка. Дорогая. Мужская.

Я узнала её сразу. Узнала бы из тысячи. И я бы век ее не видела!

Рядом ботинки, которые я сама заказывала на маркетплейсе. Итальянская кожа, тонкая подошва, безупречная строчка. Я тогда ещё подумала — вот теперь у него есть всё, о чём можно мечтать.

Идиотка.

Приперся муж.

А мама… его пустила!!!

Внутри что-то оборвалось, а следом ударила злость. Горячая, вязкая, она поднялась откуда-то из живота, сжала грудную клетку, ударила в голову. Хотелось бежать и крушить. Схватить эту чёртову куртку, вышвырнуть в окно. Разбить его ботинки молотком. Ворваться на кухню и заорать так, чтобы он провалился сквозь землю.