Книга Соно Вероника. Пьячере!, страница 76 – Верона Виера

— Ну, не знаю. Мне завтра на учёбу. Боюсь проспать, если поздно лягу.

— Я тебя разбужу, – он снова кричит чайкой. – Буду под окнами орать.

Боже! Он про окна, а я опять про постель.

— Только, чтобы не слышать эти крики. Я согласна, но не допоздна.

— Принято, детка! До вечера!

Ромка кладёт трубку, а моя улыбка всё ещё на лице.

Переодеваюсь, мою руки, и лезу в холодильник. Достаю оставлееный мне родителями кусок торта от Никиты.

Пробую. Торт вкусный, а вот Никита…. Вспоминаю его последние сообщения. Надеюсь, Ромке хватило воспитания не читать переписку на моём телефоне, даже если мозолит глаза. Думаю, что нет, не читал, потому что не был бы таким весёлым. Он даже шутил.

Доедаю и сажусь за уроки, задания, что скинула одноклассница, но голова совсем не работает, в ней кино с последними эпизодами.

Ладно! За дело.

* * *

Примерно через час Карина ураганом врывается домой, и залетает в комнату. Она кидает сумку на диван:

Что с ней? Никита что ли бросил, из института отчислили или тоже ПМС? Съешь тортика, детка!

— Что случилось? – я кладу ручку на стол.

— Скажи своему Ромашке, если он ещё раз ударит моего Никиту, я сама его стукну! – она в бешенстве бросает пиджак на кресло и ослепляет металлическим блеском глаз.

— В смысле ударит? Не поняла.

Хлопаю ресницами, не понимаю, о чем она. Я же с ним недавно разговаривала.

— Мало того, что он подрезал нас на дороге, так ещё и Никите чуть челюсть не сломал, придурок! Мы час проторчали в травмпункте! У него всё губы перешиты.

Она достаёт из сумки телефон и показывает фото: Никита с несчастным лицом сидит на фоне кафельных стен, перемазанный йодом, и нитки торчат из опухшей нижней губы.

Похоже, все-таки читал... это неприлично, Ром! Но лицо Никиты на экране делает его неприличие – благородством.

Это карма, Никита, карма!

Я почти хихикнула, но грозный взгляд Карины заставляет промолчать.

— Какой ужас! За что он его? – играю сочувствие, а сама внутри ликую от свершившегося правосудия.

Но потом понимаю, что у Ромки могут быть проблемы, и от этого становится не весело совсем.

— Я всë сняла! – она выхватывает телефон и открывает запись, а потом отдает мне посмотреть.

На записи слышен голос Никиты, как он матерится, что его подрезают, преграждают путь. А после, он выходит из машины – и пошло и поехало, как на ускоренной перемотке: Карина причитает, охает, ахает, но снимает. Ромка тоже выходит из машины и, ничего не говоря, заряжает Никитосу в челюсть, потом ещё и ещё раз. Никита не успевает реагировать, не держится на ногах и падает на грязный подтаявший сугроб.

Карина визжит от ужаса.

— Знаешь за что? – кричит Ромка Никите.

Тот машет рукой, что понял и Ромка потирает кулак, а потом садится в машину, даёт по газам. Скрывается из вида.

— Хорошо, что я записала! Скину Никите, пусть пишет заявление.

— Ты дура? – кричу на сестру и пытаюсь стереть запись, но она выхватывает телефон. – Отдай! Он меня защищал, ты не понимаешь!

Последний раз с сестрой мы дрались в классе пятом, но бойцовские навыки я не растеряла. Телефон оказывается в моих руках, и я на всех скоростях сбегаю в туалет, успеваю закрыться на щеколду.

Доли секунды и ее мобильник, как мертвый водолаз, лежит на дне унитаза.

Влетит, конечно, от родителей! Но, да ладно!