Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 70 – Верона Виера

Меня и правда тошнит – от самого себя: развёл гарем, а теперь разрываюсь. Стою пятнадцать минут на развилке в парке, не знаю в какую сторону идти: в общагу или к элитной многоэтажке. Но звонок Барсука определяет мой путь – домой. Сбил мне весь настрой своим тоном. Уверен, Макс уже утешил Морошку без меня – такой несчастный случай подвернулся! Но всё равно наберу ей позже. Просто надо подобрать слова, чтобы знала – мне не всё равно. Тем более, что я пообещал своей маман за ней приглядывать.

Тётя Аня рассказала про тот эпизод с нападением, и мама за завтраком устроила мне разговор по душам, всё выведывала: «Тебе нравится Женечка или нет? Такая девочка хорошая – ты так не считаешь?». Я поддакивал, лишь бы отстала. Не люблю, когда лезут ко мне в душу. Пришлось пообещать оберегать такое сокровище от всяких негодяев, а сам тут же облажался.

Лерка, коза, сказал же – не трогать! Придётся перекрыть ей кислород, объявить бойкот и встать на сторону Женьки. Однажды подействовало – от Алферовой в прошлом году Лерон отстала. Правда, в этом она нашла новую жертву и прикрывается ревностью. А ревность тут не причём. Просто у Женьки характер, а остальные прогнулись, купились на её безделушки. Все, кроме Алферовой. Они были подругами, а после каникул их словно подменили, кусались как овчарки. Я заступался, разнимал, и потом что-то произошло такое, что они держат нейтралитет до сих пор, но и не дружат. Лерон нашла себе новую подругу в этом году - Майю.

Я за мир во всём мире, но за справедливый и равноправный мир, а не тот, где всё решается силой. А тем, кто не понимает мою философию – могу и втащить, но за пределами школы, безусловно. У нас с этим строго – мигом вылетишь, как зубы без капы при прямом.*

Захожу в квартиру и скидываю с плеча рюкзак на пол. Дома тишина – идеально! Батя на учениях вместе с Женькиным, мама на работе до вечера, а малой в саду. Везёт ему, никаких забот: ешь, спи, гуляй, не то, что мне сейчас.

Специально сказал Барсуку, что буду дома в два. Настроения и так нет, а Барсук явно придëт не поднимать его, а капать на мозг. Знаю, что скажет: придержи коней… то есть Лерку, пусть отстанет от Морошки – то есть от Женьки.

Ненавижу понедельники.

Переодевшись, отжимаюсь, чтобы зарядиться эндорфинами, потом в душ, чтобы встретить врага бодрым и с улыбкой на лице, будто меня ничего не колышет. Неправда, конечно, но по-другому после разлада мы с Максом не взаимодействуем. Уже привычка делать вид, что нам плевать друг на друга, равно как и на проблемы.

Завалившись с телефоном на диван, я звоню Морошке. Хотел сперва написать в наш чат, но решил – лучше голосом. Она отвечает не сразу и сонная:

— Мы утром не поздоровались, ты как?

Закинув ноги на спинку дивана, лежу головой вниз, чтоб мозги лучше работали.

— Иванов, если ты сейчас вместе с Тихоновой и вы решили пранковать, то идите к чёрту! Оба! Я извиняться не буду, зря звонишь.

— Слышу, что не очень. Я звоню, чтобы выразить солидарность, тебя поддержать. Хотел прийти и пожалеть, даже обнять по-дружески.

— Тихонову пожалей, а лучше – купи ей очки, новые и подороже!

Усмехаюсь.

Характер, капец! Дерзкая.

— Да, ладно, не злись. Я, правда, переживаю. И жалею, что опоздал.

Слышу, как шмыгает носом.

— Снова плачешь?