Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 58 – Верона Виера

— По голове себе постучи.

Нравится мне с ней припираться.

— Значит, ты звонишь, чтобы просто услышать мой волшебный крышесносный голос?

— Размечтался.

— Тогда зачем? Какую-то ценную информацию я от тебя пока не услышал, а время – знаешь ли, деньги. Мне ещё физику учить и литературу.

— Как раз по этому поводу я и звоню. Скинь, пожалуйста, домашку и то, что делали в пятницу. Меня же помнишь, не было.

Мычу, делаю вид, что сомневаюсь, стоит или нет.

— И что мне за это будет?

— Плюсик в карму. В аду тебе зачтут.

— А физика говорит, что ни ада, ни рая – не существует.

— Вот заодно и проверишь, – она хихикает.

— Ладно, прогульщица, так и быть, скину. Кстати, завтра по физике тест. У тебя с физикой как?

— Как и с другими предметами – отлично.

— Это хорошо. Может, тогда поможешь ответить на вопрос в тесте. Палыч мне выдал дополнительное задание, чтобы я мог исправить свой трояк, а вопрос очень сложный – рыскал в учебнике, но ничего не нашёл.

— Ладно, – она, нехотя, вздыхает, – давай помогу, раз ты мне помогаешь.

Я зачитываю медленно и с выражением, на ходу меняя фразы и акцентируя внимание на отдельных словах:

«В опыте Резерфорда бóльшая часть альфа-частиц Иванова свободно проникает в сердце Морошки, практически не отклоняясь от прямолинейных траекторий, так как:

а) сердце Морошки имеет малые (по сравнению с сердцем Иванова) размеры

б) сердце Иванова имеет положительный заряд

в) альфа-частицы Иванова имеют бóльшие (по сравнению с ядрами атомов Барсука) размеры

г) электроны Барсука имеют отрицательный заряд».

— Ответов может быть несколько.

Улыбаюсь и жду, что ответит. Взяв ручку, неосознанно вывожу наши имена на бумажном огрызке, калякаю дурацкие сердечки и, заметив, сминаю бумагу, бросаю в ведро под столом.

— Вариант «Д». Альфа-частицы Иванова на самом деле частицы Бета (по сравнению с альфа-частицами Барсука) и движутся по прямолинейной траектории только к мисс Единорог, сердце которой имеет отрицательный заряд.

— Во загнула… сама хоть поняла, что сказала, – я смеюсь её находчивости.

— Я тебе помогла?

— Ну, вообще – да, хоть там и нет такого варианта. Зато теперь я знаю, что я тебе небезразличен.

— На самом деле, мне на тебя плевать. Но я хочу знать второе желание, чтобы придумать как не исполнить.

— Не-е! Второе я приберëг для особого случая. Придёт время – узнаешь, не переживай.

— За интимом обращайся к Тихоновой. Даже не думай мне такое предлагать.

— Фу, Морошка! Что там за пошлости в твоей красивой головушке? Я об этом вообще не думал.

Вру. Но желание совсем о другом.

— А теперь придется, – театрально вздыхаю, – зря ты мне об этом сказала.

Смеюсь.

— Чего молчишь? Сгораешь от стыда?

— Сгораю от желания послать тебя на три весёлых буквы, но воспитание не позволяет, – бурчит она в трубку и включает прокурора. – Домашку мне пришли и сфоткай классные работы, – но делает усилие, изображая вежливость. – Пожалуйста. Я очень жду.

Женька внезапно отключается.

Довольно взъерошив волосы, я растягиваю улыбку до ушей и, развалившись в кресле, кручусь. Всë-таки она в моей фан-зоне, пусть и не признаётся. А Барсук он так… для прикрытия. Шпионка, блин!

Я создаю отдельную группу, где только я и она, и отправляю туда домашку с фотками классных работ.

У нас есть одна группа одноклассников, но Женьке там делать нечего. Группа в основном для учёбы и про досуг вне её, мемы, приколы. Но вряд ли Морошка будет в восторге, узнав, что наши девчонки иногда её обсуждают. А так, из последнего: Лерон опять зазывает в свой дачный особняк на Хэллоуин. Каждый год одно и то же. Я не пью, поэтому мне плевать на это мероприятие, а собирать пьяные тела по углам, да усмирять перебравших – такое себе удовольствие. В общем, я заглядываю в эту группу редко, только поржать.