Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 15 – Верона Виера

— Можешь начинать бояться, сучка! – выпучив глаза с нарощенными ресницами, Мисс единорог шипит сквозь смешки остального класса.

— Ууу! – изображаю страх. – А ты кексиками какаешь или облачками?

Смешки больше не сдерживаются. В классе раздается откровенный ржач, но быстро сменяется ликованием – в кабинете появляется Тринадцатый и походкой доктора Ливси, под одобрительные восклицания одноклассников, чешет к своей парте. Садится и победно мне улыбается.

Показушник!

Улыбнись, лучше своей Тихоновой, а то её вот-вот разорвёт от злости, а конфетти с пола собирать непросто.

— Вижу, папе не удалось из тебя выбить самовлюбленность, – наклонившись к его парте, шепчу.

— Это у меня в ДНК, Морошка! Могу поделиться путем слюнообмена.

Он по-идиотски играет бровями и выпячивает губы, в ожидании поцелуя.

— Нет уж, спасибо! А то стану, как Тихонова, и заблюю тут все радугой. А ты, кажется, сегодня дежурный?

Наигранно улыбнувшись Иванову, я выпрямляю спину и поправляю принадлежности на парте. Тихонова смотрит на него, не отрываясь, на щеках не румянец, а пятна.

Первые три урока проходят спокойно. Меня никто не трогает, даже на перемене. В столовой тоже на удивление никто не пристает. Только Тринадцатый пялится постоянно, будто я ему денег должна. Может, Мисс единорог пожаловалась и Принц Чарминг* снизошел до меня и самолично разрабатывает план мести? Видно мало вчера отжимался.

Но я тоже не первый год живу и все это уже проходила. А в каждой школе травля одинакова, только лица разные.

*прим.

*прим.(Принц Чарминг (англ. Prince Charming) — главный злодей третьей части мультфильма Шрек. Сын Феи-крёстной. Согласно её плану, именно он должен был вызволить Фиону из заточения, но его опередил Шрек).

Мне хреново! Во всех смыслах.

Башка будто не моя, тяжёлая. Больно дышать и думать. Больно даже моргать. Просто факт, я не ною. Уже не тошнит, но кочерыжка кружится при резких движениях.

Я проиграл.

Там внизу, у ринга, толпа обезумевших фанаток Иванова не давали моей единственной… хм… единственной моей фанатке смотреть на решающий бой, как я выигрываю.

Честно, готов был сам всё бросить и кинуться вниз, спасать её от этого стада единорогов.

Короче, походу продул бы при любых обстоятельствах!

Улыбаюсь, как дурак, и, глядя в окно, вспоминаю Женькин взгляд: искренний такой, настоящий. Она кричала моё имя и это было приятно! Даже приятнее, чем недовольная морда Иванова.

Жаль, что номерами с ней не обменялись, так бы написал, спросил, как дошла.

Да… неудобно как-то получилось. Обещал сам, а пришлось просить тренера.

Чет никто не звонит, не спрашивает, как дела. Вдруг, я тут уже копыта откинул? Или рано еще? Завтрак уже был, значит нормально.

Хавчик тут, конечно. У меня и так аппетита нет оттого, что мутит, а глядя на овсянку – нет даже желания попробовать. Зато в палате я один. Спокойно.

За дверью слышатся хохочущие женские голоса и шаркающие шаги. В палату заходит медсестра. Симпатичная, приятная женщина отвлекает меня от вида за окном. Она тянет за собой бандуру на колесах.

— Ну, где тут наш герой? – рассматривая меня, она подкатывает капельницу к койке. – Как себя чувствуешь, рыцарь?

— Пойдёт! Торможу немного…

— Ну, ничего, – расчехляя иглу, она втыкает её в одну из двух перевёрнутых прозрачные бутылок и шутит. – Эта вода – почти живая, воскрешает мëртвых. Поспишь, и после обеда станет лучше. Очухаешься. Как раз ко времени приёма, а то неравнодушные названивают с раннего утра, спрашивают, когда же можно прийти к Барсукову на аудиенцию?